ладно, несколько чаще. Приедет, сделает вид, что ей интересно наше общество, обязательно что-нибудь прикажет, сославшись на больного отца, да, – объяснил Броуди, а Кирстен принялась отвечать ему, не давая Лоре задать встречный вопрос.
– Кири согласна с Броуди и уверяет, что это точно не могли сделать те, кого уволили. Большая их часть – старички. А еще, чтобы войти на фабрику, надо иметь пропуск. У каждого есть такой. Это не ключ-карта, он позволяет войти на территорию. Энн хотела намудрить и сделать так, чтобы работники своего цеха не могли заходить в другие, но это стоило бы целое состояние. Извини, Кири, это я добавила от себя. В общем, они бы никак не попали на фабрику. Свет отключали максимум на пару минут.
– А есть у Энн ненавистники за пределами фабрики?
– Трудно сказать, да. В ремесленном сообществе столько подхалимов. Один раз моя пересменка выпала как раз на начало такого сборища. Что я там выслушал, вы бы знали! Наверняка потом кости друг другу перемывают, да. Так что это в принципе могли быть все представители этой дурной компании.
– А-а-а! – вспомнила что-то Кирстен и затараторила, но из ее речи Лора смутно уловила два слова: «Фри лайф»[13].
– Кирстен говорит о суде. Где-то года два назад, вскоре после инсульта Лахлана, на Энн подали в суд. Активисты местной организации по защите прав животных. Утверждали, что животных содержат в ужасных условиях, не кормят, а шерсть состригают вместе со скальпом. В общем, кучу всяких страшилок. Они-то умеют жути нагонять, эти зоозащитники. Но им ничего не удалось доказать. К нам заявлялись с проверками чуть ли не каждую неделю. А овцы и мериносы всегда сыты, всегда ухожены. Вот знаете, не будешь ты пастухом просто так или ради денег. Пастухами становятся те, кто это дело любит.
Броуди взглянул на опустевшую пачку сигарет и вскочил со скамьи.
– Кстати, об овцах, да? Вы их уже видели?
Глава 10
Ханна озарилась так, будто посмотреть на овец и мериносов было ее самой заветной мечтой. Лоре оставалось лишь позавидовать энтузиазму подруги. Определенный интерес у нее был, но она столько раз в детстве гостила у тети Мэдди, что кормление, уход и выгул овец не были для нее чем-то диковинным, пускай она и не делала все это в одиночку.
Девушек попросили надеть белые одноразовые костюмы и бахилы. Овчарня Колтов соответствовала внешнему облику здания: сотни, если не тысячи животных отдыхали в загонах с постоянным доступом к поилкам. Из-за немыслимых размеров площади Энн действительно нельзя было упрекнуть в жестоком обращении с животными. Да, внутри стоял типичный для овчарен резкий запах, но современные климатические системы значительно его ослабляли. Теперь Лора поняла, куда могли уйти крупные суммы. Животных было много, но никто не жался друг к другу, и каждая овечка могла прилечь на подстилку из сена. Задняя стенка каждого загона была оснащена автоматическими дверьми, через которые можно было попасть на пастбище для утреннего выгула. Кроме этого, в глаза бросалась образцовая чистота.
«Тете и правда лучше не знать, сколько у Колтов овец и в каких условиях они содержатся. Ей такое даже не снилось», – подумала Лора и приблизилась к одному из стойл.
В зале стояли похожие на банкоматы компьютеры для наблюдений за влажностью, освещением и общим самочувствием стада. Как это высчитывалось, не понимали ни Лора, ни Ханна, ни даже Броуди.
– Это основной зал, да. Таких у нас несколько. А еще есть зал для голодной выдержки, там овцы выжидают перед стрижкой. Но пока он пустует, стрижем мы обычно в мае. Вот тогда к нам правда лучше не приезжать с экскурсиями, да. Так что сейчас мы работаем с обработанной шерстью и следим за этими негодниками.
Стойла для мериносов почти не отличались, зато сами мериносы выглядели более важными и величавыми. Ханна вначале сочла их самыми милыми пушистиками после альпак, но быстро передумала: ее сердце принадлежало альпакам.
Покинув овчарню, Лора и Ханна задумались: их одолевали противоречивые чувства. Ханна едва не плакала, так ей было жаль животных. И хотя они действительно находились в лучших условиях, какие только можно представить на фабрике по производству изделий из шерсти, она не могла выкинуть из головы мысль об эксплуатации несчастных в огромном масштабе.
– Они ведь не понимают, для чего рождены, Лори. И это не то же самое, что семьдесят лет назад, когда после войны Колты делали одежду сначала для себя, а потом и для редких покупателей. Это настоящий бизнес! Одно дело – рассуждать об этом, другое – видеть тысячи овец, запертых друг с другом в коробке, управляемой искусственным интеллектом. Я, конечно, понимаю, что все это ради нас. Все ради людей, которые, несмотря ни на что, будут носить одежду, есть мясо и пить молоко. Но… все равно на душе от этого гадко. Скажи, что тебе тоже? Я, кажется, никогда не смогу есть хаггис.
Лора не могла не согласиться с Ханной и немного пожалела, что не она первая выдвинула это предложение. Зато она подумала о другом: возможно, краже поспособствовали зоозащитники?
Викуний девушкам не показали, так как за ними следил ветеринар: самка ждала потомство. Куда-куда, а в их стойло вход осуществлялся только по ключ-карте.
– Знаешь что, Хан? – начала Лора в надежде поднять подруге настроение, когда они переодевались. – Меня посетила замечательная идея. Если с антикварной лавкой ничего не выгорит, я готова променять эту мечту на овечий ретрит. Представь: горы, травы, тишина, покой, скандинавский стиль, массаж, расклады Таро, поющие чаши и… парочка овечек для обнимашек. Их мы можем спасти из лап какой-нибудь корпорации. Уверена, что не все заботятся об овцах, как Колты или тетя Мэдди.
– Овечий ретрит! – хохотала Ханна, пытаясь разобрать, шутит подруга или всерьез задумалась о смене деятельности. – Но идея о спасении овечек мне понравилась даже больше раскладов Таро и поющих чаш.
В одном из коридоров раздевалки также находились проходы в туалеты. Лора, по обыкновению, не стала дожидаться не слишком расторопную подругу, но скоро заблудилась.
«Черт! – негодовала Лора. – И как теперь отсюда выбираться?»
Перед ней лежал очередной перекресток с тупиками по обе стороны. Вернувшись на несколько шагов назад, Лора подергала ручки у всех дверей: хозяйственные были почему-то заперты на обыкновенные ключи, а вот станочная оказалась открыта. И хотя до станочной нужно было пройти еще вереницу таких коридоров, Лора обрадовалась, что нашелся
