В кувшине была только холодная вода, но этого достаточно, чтобы смыть пыль с лица и рук. Каро взглянула в зеркало, чтобы проверить прическу, но волосы так вились, что пришлось заплести их в тугие косы и с помощью многочисленных шпилек придать голове аккуратный вид. Она не одевалась для гостей, так что на ней были простая коричневая юбка без кринолина и теплый жакет в золотистых осенних тонах, ее любимый. Подойдет.
Она ничем не напоминала ту несчастную девочку. У нее постепенно появились женственные округлости и здоровый цвет лица. Насколько она помнила, ее первой реакцией на эти изменения было неудовольствие, поскольку это привлекало внимание мужчин. Она переросла этот дискомфорт и теперь наконец была готова к браку.
Она действительно хотела замуж и нашла совершенного мужчину. Сэр Эйам имел все, что она уважала в джентльмене, и все же…
Похоже, тот печальный опыт внушал ей опасения. Чтобы преодолеть страхи, она приобрела некоторые книги — такие, о которых благородным леди и знать не полагалось. Книги были смущающие и порой странные, но утверждали, что в этом есть нечто большее, чем краткая резкая боль. Рассматривая специфические иллюстрации, Каро иногда думала, что короткий… предпочтительнее, если она будет податливой, а Эйам нежен.
Это, в конце концов, необходимо для детей. Это было ее целью. У Каро были две замужние подруги с маленькими детьми, и визиты к ним лишь усиливали ее тоску.
Выбросив все это из головы, Каро пошла вниз. Она вышла бы замуж за Эйама, став леди Коулн из Коулн-Корт, и наполнила бы детскую счастливыми, здоровыми детьми. Эйам был бы прекрасным мужем, и поскольку он сам весьма богат, она была уверена, что он добивался ее не ради выгоды.
Она остановилась на полпути, спускаясь по лестнице. Что случилось с брачным договором, составленным после свадьбы? Куда тетя Абигейл его поместила? Если Хилл жив, договор по крайней мере оберегает ее состояние. В противном случае бизнес, созданный ее дедом, отцом и тетей Абигейл, можно потерять в одну ночь за карточным столом.
Нечто подобное несколько лет назад случилось с богатой вдовой. Харриет Уэбли уступила очаровательному щеголю и вышла за него, не позаботившись о юридических гарантиях. Он спустил все и сбежал, оставив бедную Харриет жить в маленькой комнатушке милостью друзей.
Каро не хотела видеться с Эйамом в таком состоянии, но придется. Изобразив сияющую улыбку, она вошла в гостиную. Ее улыбка стала искренней, когда она подошла к своему поклоннику, протянув руки.
Он был лишь немного выше ее, но хорошо сложен. Его темно-каштановые волосы аккуратно зачесаны и перевязаны сзади. Он всегда одевался элегантно, но Каро видела, что он специально готовился к визиту. Его синие пальто и бриджи, жилет слоновой кости были слишком хороши для сельской прогулки.
Он взял ее руки и поднес к губам, задержав в дюйме от них. Если бы она могла сказать «да», его губы наконец коснулись бы ее рук и все было бы прекрасно.
— Я без приглашения, — сказал он. — Вы можете поехать со мной? Деревья в Коулн-Корт уже начинают зацветать, и вид в солнечный день просто чудесный.
Каро заколебалась. Поиск документа можно отложить, но если она поедет, Эйам снова сделает ей предложение, а она не может сказать «да», пока не убедится, что свободна.
— Мне очень жаль, но не могу. Я собираюсь посетить мастерские.
Он чуть нахмурился:
— Разве вы не делаете этого в конце месяца?
— Обычно да, но нужно обсудить кое-какие срочные вопросы. — Она сообразила, что вопросы действительно есть. Она должна защитить семейный бизнес от хищного Хилла. — Я хочу продать свою долю в «Фроггат и Скеллоу».
Каро заметила, как на нее уставилась Эллен. Это неудивительно, ведь раньше об этом и речи не было, но Эйам улыбнулся. Он предполагал, что это подготовка к браку, и Каро надеялась, что так оно и будет.
— Я играю там чисто символическую роль, — сказала она. — Я не создана управлять бизнесом, поэтому после смерти тети всю работу делал Сэм Скеллоу. И справедливо предложить ему возможность стать собственником.
— Тогда я отказываюсь от своего предложения, — любезно сказал Эйам. — Деревья и завтра будут хороши.
— Я знала, что вы поймете. — Но потом Каро вспомнила о Донкастере. Если письмо не найдется в конторе, придется отправиться туда. — Но увы, завтра я тоже не смогу. Я собираюсь навестить свою подругу Филлис Оссингтон в Донкастере.
Он нахмурился:
— Вам нужно ехать?
Взяв Эйама под руку, она вывела его из гостиной.
— Она снова беременна, и они несколько месяцев не были в Донкастере.
Это была правда, но Филлис отличалась хорошим здоровьем и радовалась новому дому.
— У вас доброе сердце, — улыбнулся Эйам. — Придется мне привыкнуть к вашим коротким отлучкам.
Намек на их будущее заставил ее покраснеть.
— Не слишком частым, надеюсь.
Он пристально посмотрел на нее:
— Каро, дорогая…
Она сама навела разговор на эту тему.
— …когда вы сделаете меня счастливейшим из мужчин?
Жизнь была бы совершенна, если можно было бы сказать «сейчас».
— Скоро, Эйам, я надеюсь.
— Что мне сказать, чтобы прогнать ваши сомнения?
— Ничего… Я должна убедиться…
— Я знаю, что вы любили вашего юного мужа. Должны были любить, если действовали так рискованно. Но прошло десять лет.
— Я знаю. Пожалуйста, Эйам. Вы видите, я привожу свои дела в порядок.
Он усмехнулся:
— Каро, дорогая, это звучит так, будто вы собираетесь умереть.
— Ну вы и скажете! — Но действительно, Каро Хилл перестанет существовать, когда она станет леди Коулн. — Скоро, — добавила она и сообразила, что пообещала больше, чем могла. — Скоро мы поговорим об этом серьезно. Когда я вернусь из Донкастера.
Он вздохнул:
— Я должен согласиться. Возвращайтесь скорее, Каро.
— Хорошо. — Помахав ему на прощание, Каро велела подать карету и вернулась к Эллен. — Нам нужно собрать чемоданы и ехать.
Эллен взяла письмо:
— Я отвезу это Джоан Кросс. Ей оно будет интересно.
Каро спрятала гримасу. Леди Фаулер собирала деньги и сторонников для своего движения за нравственное преобразование лондонского общества. Эллен вступила в него и стала активной участницей. Каро не возражала против этого, но Эллен не оставляла попыток завербовать и ее и предлагала жертвовать значительные суммы. Каро, как и другие, а может, и больше других, не терпела соблазнителей и прелюбодеев, но любила театр, танцы и даже карточные игры, когда на кону мелочь.
— Вы занимайтесь своей работой, а я займусь своей, — только и сказала она Эллен.
