И взгляды сердитых смягчились,
Веселые стали смеяться.
И поняли люди, что скоро
Наступит так жданное лето,
Что зелень не зря на деревьях!
И птицы не зря прилетели!
Что снег весь растаял, и кошки
Орут под окном неспроста!
И город кипит ощущеньем.
Сознанием и ликованьем.
И вечером город не хочет ложиться
В постели, ему не до сна.
И все постовые побрились
И теплые сняли шинели.
Торжественно жезлы подняли
И провозгласили: «Весна!»
Белый король
Превратившись в сумрак,
Дремлет Тишина.
А Луна – безумна
И обречена на век…
Жмутся к полкам книги,
В них рассказано о всем.
Звезды, как вериги,
Заковали небосклон…
…Но за чертой Зубастых гор,
Но за грядой, за грядой озер
Белый Король и Конь
Скачут туда, где нет заката.
Белый Король и Конь
Скачут туда – куда, туда – куда:
Где в золотых лугах
Воздух пьянят соцветья мяты.
Белый Король и Конь
Держат свой путь туда.
И мелькают долы,
Отметая прочь
И печаль, и горе…
Высекая искры в Ночь,
Летят гордый Конь и Всадник
В ведомый лишь им
Или Рай, иль Праздник.
Только приглядись, и ты увидишь,
Что за чертой Зубастых гор,
Что за грядой, там за грядой озер
Белый Король и Конь
Правят свой путь сквозь дым столетий.
Белый Король и Конь
Скачут туда…
Где в Золотых лесах счастливо всё,
Что есть на свете.
Белый Король и Конь
Держат свой путь туда.
Отцы и дети
(Монолог гражданина в автобусе)
Ты не слышишь слова.
Ты не слышишь совета,
Ты плюешь на заветы
И дело отцов.
Ты не веришь в судьбу,
Ты не веришь в приметы
И приличных не видишь
К тому же ты снов.
Ты считаешь, что ты –
Пуп Земли, а мы – лохи!
Всем теперь хорошо,
А тебе – ни черта!
ТЫ огромный, как слон.
Мы же мелки, как блохи.
Ты богат чем-то там,
Ну а мы – нищета.
Ну, спасибо, родной,
Ты нас всех разуважил,
Вот ты нам показал
То – какие мы есть.
Кто ты в жизни такой?
Что ты в жизни-то нажил?
Только бошку дурную,
Да гонор, да спесь.
Вот тебя бы послать
На Турксиб и Магнитку.
Вот тебя бы, заразу,
На БАМ бы заслать.
Во, стоит остолоп.
Вишь, не прячет улыбку.
Чо ему говорить.
Тока нервы мотать.
«Зубастые рыбы…»
Зубастые рыбы
В прозрачной воде
Пожирают лещей,
Белых как сталь.
Желтые листья
Осенних берез
Лежат на столе
Лесного пруда.
Тело летит
По незримой дуге,
Врезается в воду
И падает внутрь.
Брызги воды,
Возвращаясь домой,
У солнца воруют
Блеск и тепло.
Зубастые рыбы
Бросаются прочь,
Оставив добычу.
И части лещей
Падают к дну,
Как большие монеты,
На дне поднимая
Пылистый ил.
Ты не верь
Ты не верь, что все кончается.
Это глупые слова.
Знаешь, снова возвращается
Все, что кончилось вчера.
И тоска, и одиночество –
Это, право, ерунда.
Солнце выйдет, темень кончится
И исчезнет навсегда.
Завернись в свой плащ простуженный,
Намотай свой серый плед.
Башмаки знакомы с лужами,
Их лелеять смысла нет.
И тоска, и одиночество
Вмиг исчезнут, без следа.
Солнце будет, темень кончится,
Остальное – ерунда.
Дай мне руку!
Я проснулся сегодня,
Чтобы сказать: «Я жив!»
Я проснулся сегодня,
Чтобы сказать: «Я не сдох!»
Это красное солнце горит
Над расстрелянным телом Земли.
Я проснулся, чтобы сказать всем гадам:
«Я жив!»
Дай мне руку,
Мы пойдем с тобой рядом!
Дай мне руку.
Я с тобой.
Кто-то хочет
Свободы задаром
И больше никак.
А другой верещит о каком-то
Величии рас.
Мы забыли, что такое Любовь,
Но отлично знаем, где враг.
А для того, чтоб получить свободу,
Нас учат стрелять.
Дай мне руку,
Мы пойдем с тобой рядом!
Дай мне руку.
Я с тобой.
Я ненавижу того,
Кто хочет меня купить.
Я ненавижу того,
Кто хочет меня продать.
И пока это солнце горит
Над расстрелянным телом Земли,
Я ненавижу того, кто хочет
Тебя убить.
Дай мне руку,
Мы пойдем с тобой рядом!
Дай мне руку.
Я с тобой.
«22 революционных матроса…»
22 революционных матроса,
38 процентов к плану,
6 подневольных рабов,
1 в одиночной камере,
40 подбитых танков,
12-й долгожитель,
3 злые собаки,
100-й почетный зритель.
936 матросов,
801 экскаватор,
7 прорабов в смене,
52-й генератор.
10 челюскинцев в море,
2-я женщина в космосе,
37 параллелей.
1 пятилетний план.
Предъявите свою активность!
Проявите ко мне жалость!
Разбейте еще одного Колчака.
Но обеспечьте мою старость!
«Лишь только упадет на город нежный…»
Лишь только упадет на город нежный
Судьбой окрашенный, вечерний небосклон,
Я выхожу из дома и с надеждой
Иду туда, где тысячи ворон
Кружат под мрачным небом над полями,
Когда-то хлеб дававшими, и где
Стоят столбы погостными крестами,
Предупреждая о моей судьбе.
Я там сажусь на грязный снег и замираю.
Сижу и слушаю до полного темна.
И снова внемлю, как под снегом умирает
Великая Несчастная Страна.
Звезда микрорайона (кич)
Я был один,
Я грустным был.
Я ждал тебя,
Но мой телефон молчал.
Ты не пришла
Ко мне домой,
А я, как моряк,
Искал в тебе причал.
Где ты, Свет?
Где твой след от подметок?
«Отзовись! – я кричу сгоряча, –
Чья ты, чья?» Ча-ча-ча.
Ты, ты, ты моя!
Вся душа в крови,
Но по колено в любви.
Ты вспомни, Свет,
Ночь и рассвет.
Припомни ласки,
Полные огня.
Смеется он –
Микрорайон,
Над тем, что ты
Умчалась от меня.
Где ты, Свет?
Где твой след от подметок?
«Отзовись! – я кричу сгоряча, –
Чья ты, чья?»
Ча-ча-ча.
Ты, ты, ты моя!
Вся душа в крови,
Но по колено в любви.
Здесь!
И только здесь!
Со мной вдвоем
Ты счастье обретешь.
Так отзовись!
И вернись!
Мы знаем, что ты его любишь
И снова придешь!
Где ты, Свет?
Где твой след от подметок?
«Отзовись! – я кричу сгоряча, –
Чья ты, чья?»
Ча-ча-ча.
Ты, ты, ты моя!
Вся душа в крови,
Но по колено в любви.
Ночь
Над землей
Распахнула Ночь
Звездный плащ,
Сотканный из грез,
Что журчат
Ручейками слов
В чьих-то снах,
В чьих-то светлых снах.
Я расправлю плечи,
Оставляя теплый сон.
Ветру я лечу навстречу
В бесконечный небосклон.
Так легко,
Это так легко.
Только я…
Только звездный дым
В той стране,
Где царица – Ночь.
Я один…
Я совсем один.
Я расправлю плечи,
Оставляя теплый сон.
Ветру я лечу навстречу
В бесконечный небосклон.
1975-й
Забыто слово,
Забыта фраза.
Забыто много.
Но только, чу…
Я вижу снова
Два серых глаза
И школьный парк,
И каланчу.
В подъезде дома
Был подоконник.
Этаж второй,
А лифта нет.
Окурок курит
Косматый дворник.
Вид на помойку,
Шестнадцать лет.
Розовый след на белой дороге
В городе пахнет разлукой, и падает снег.
Ветер гоняет обрывки афиш и газет.
Значит, будет зима.
Ровно две тысячи лет
Будет снег, будет снег, будет снег.
Белые хлопья
Небо в лохмотья
И на клочки разорвут,
Ветры прольются
И отзовутся пургой.
Ровно две тысячи лет
Будет лежать белый плед.
Но пройдешь,
Будет след, будет след.
У-уу-уу-уу, на белой дороге.
А-аа-аа-аа, розовый след.
У-уу-уу-уу. а на белой дороге
Останется только розовый след.
Дай твои плечи.
Вечер так вечен и бел.
Желтые фары такси
Разрезают метель.
Это странное слово: «Пока!»
В свете мелькнет рука,
И опять
Только снег, только снег
У-уу-уу-уу, на белой дороге.
А-аа-аа-аа, розовый след.
У-уу-уу-уу, а на белой дороге
Останется только розовый след.
1990 г.«Где этот край?..»
Где этот край?
Нам его не купить и не продать.
Где этот край?
Нам его не найти и не потерять.
Видишь, небо горит.
Это день предвещает закат.
Слышишь, сердце болит.
Но кто же, кто виноват?
…Я оставлен тобой.
Я знаю слова.
Я умею слагать их в стихи.
Но степная трава
Не захочет поддаться движенью руки.
И никогда, даже во сне,
Не наступит покой.
Кто виноват?
Может быть, ты.
Может быть, я.
Может быть, мы? …
Но я оставлен тобой.
