Остров «Сиеста» вам обеспечит
Место в отеле с видом на пляж.
Лучшие бары, дивные встречи:
Остров «Сиеста» – милый мираж.
Погода чудесна и непеременчива.
Место для спорта: летай и плыви.
Вы одиноки? Лучшая женщина
Даст вам все прелести платной любви.
Нас не затронут засухи с бурями,
Волны «Цунами» до нас не дойдут.
Слезы и грозы, каторги с тюрьмами
Нам не испортят покой и уют.
К дьяволу мысли, к черту сомнения!
Пусть будут утехой они дураков.
Да здравствуют нега и отдохновение,
Остров «Сиеста» – на веки веков.
Апофеоз деревянному столбу
Я был деревянным столбом.
Отточенным карандашом,
Устремленным в пространство.
Мои ноги в землю врыты,
Мне никуда не уйти.
Какое коварство.
Морщины мои расползаются тысячей трещин,
Но я не вечен,
Я помру.
Власа проводов хлещет ветер,
Холодно на ветру.
Скоро сменит меня бетонный стиляга,
Борзый деляга.
Разрушитель высоковольтных сердец.
Плевать! Не страшно.
Я не буду бревнышком дачным,
Я сгорю! Я приму счастливый конец.
Кошки
Ночью на пустыре
Парами тихо бродят тени.
Ходят, словно во сне,
И шуршат листьями деревьев.
Белые стынут огни
На столбах, как глаза слепые.
Знают кошки одни,
Что таят шорохи ночные.
Город, точно плащом,
До утра тучами укрылся.
Кошки о чем-то своем
Думают и не хотят делиться.
Анти и реальность
И день, и ночь,
И снег, и дождь,
И жизнь, и смерть,
И там, и здесь.
Бегут, молчат,
Стоят, кричат,
Любя и снова не любя.
И тьма, и свет,
И – да, и – нет,
Нужны – тебе,
Нужны – ему.
Плюя и злясь,
Разруша связь,
Чужое «Я» в моем плену.
Какие там антимиры!
Спросите у Черной дыры:
Здесь счастье есть?
Не здесь!
Черная кошка
Пушистенькая, толстенькая, жирненькая кошка
Проживает в нашем дворе.
Хитрая, жеманная, коварная немножко,
Большой отрадой служит детворе.
Черная кошка ЗО-УО-АА!
Черная кошка ЗО-УА!
Пушистенькие, толстенькие, модные, красивые
Коты за кошкой ходят гурьбой.
И по двое, и по трое, и целым коллективом
Поют ей серенады под луной.
Черная кошка ЗО-УО-АА!
Черная кошка 3О-УА!
Но кошка воздыхателям не внемлет безответственно.
Ее пленил красавец Сибиряк.
И вечером встречается на крыше с ним, естественно.
Вдали от хулиганов и собак.
Черная кошка ЗО-УО-АА!
Черная кошка ЗО-УА!
Но время счастья минуло, она кота покинула,
Сиамца-иностранца предпочтя.
И Сибиряк уволенный ушел в Сибирь, расстроенный,
Кляня всех кошек в мире и себя.
Красивая и смелая дорогу перешла,
Черешней скороспелою любовь ее была…
Черная кошка ЗО-УО-АА!
Черная кошка ЗО-УА!
Мечтатель
В 21-м квартале живет мой друг.
Он такой же, как все. Он один из всех.
И когда на Востоке включают день,
Он садится в метро, чтобы ехать вверх.
Сущность будней ему не дано постичь.
Покупая ворох свежих газет,
Он в них ищет кроссворды,
А может быть, он слагает стихи,
Но не знает верный ответ…
Он толкает землю своим башмаком
И не знает значения слова Земля,
Уходящее в глубь иудейских войн,
Уходящее в глубь одинокого
Я. Разгребатель истин спешит помочь:
«Кто ты есть? Расскажи, не могу понять!»
В двадцать первом квартале включают ночь,
В двадцать первом квартале ложится спать
Мечтатель.
Куда?
Куда летят листы?
В ветреные будни?
Куда летят стихи?
В ветреные судьбы?
Куда летят мечта и свет?
Туда, быть может, где рассвет?
Быть может, где огонь любви,
А может, нет…
Куда летят года?
В будущее завтра.
И мчатся поезда,
Быть может, не напрасно
Туда, где есть мечта и свет,
Туда, быть может, где рассвет.
Где все горит огонь любви…
А может, нет?
Ловелас
У попа была собака, он ее любил.
Она съела кусок мяса, он ее убил.
«Люблю тебя, любимый мой», –
Сказала мне любимая.
А я сказал: «Любимая,
Я тоже вас люблю».
«По сути и по званию,
Да и по содержанию
Мы в общем-то единые», –
Я снова говорю.
«Я в общности позиций наших
Полностью уверена
И говорю уверенно о том,
Что влюблена.
И если преждевременно
Я стану вдруг беременна,
То буду, я уверена,
До гроба вам верна».
«Любимая! Послушайте,
Ах, не травите душу мне,
Зачем меня третировать
Какими-то детьми?
Я думаю, беременность –
Не показатель верности.
Я не какой-то там, вообще,
Я, знаете, могу…»
«Ага!» – сказала милая, –
Вы так заговорили, да?
Мне после обвинения
Вас видеть нету сил!»
И мы расстались полностью.
И я замучен совестью,
Пристыженный, рассерженный,
Другую полюбил.
Мы встретились на лавочке,
Вокруг порхали бабочки.
Облобызал я новую любимую свою.
«Люблю тебя, любимый мой», –
Сказала мне любимая.
А я сказал: «Любимая,
Я тоже вас люблю…» и т. д. и т. п.
Василий Петрович
Друг Лёвы, Василий Петрович,
не хочет быть модным.
Он носит костюм из кримплена
и галстук в цветочек.
Он любит питаться в столовых
второго разряда,
На ужин беря неизменно зернистой икры.
Василий Петрович
живет в коммунальной квартире,
Его уважают соседи по многим причинам.
Во-первых, Василий Петрович
всем чинит розетки,
к тому же он может разбитую лампу сменить.
Друг Лёвы, Василий Петрович,
не имеет машины.
Он ходит всегда на работу
пешком до завода,
И там неизменно он план
выполняет досрочно,
На три унитаза за смену
дав больше стране.
Друг Лёвы, Василий Петрович,
способен на подвиг.
Он часто детей и животных
спасает в пожаре.
Он через дорогу несет
пожилую гражданку,
При этом читая ей лирику
Лю-шао-Цзы.
Друг Лёвы, Василий Петрович,
галантный мужчина.
Он дворников и постовых
угощает «Пелл-Меллом».
Он дарит уборщицам
лестничных клеток алоэ.
И кормит отборным зерном
пролетающих птиц.
Друг Лёвы, Василий Петрович,
идет по панели.
Ему улыбаются встречные хмурые дяди:
и он попадает под ехавший мимо
троллейбус.
И Лев неутешно
над другом усопшим скорбит.
Василий Петрович (часть II)
Друг Лёвы, Василий Петрович,
Не погиб в катастрофе.
И этим по праву гордятся советские люди,
И женщины дарят герою букеты фиалок,
А дети Богемы ему дифирамбы поют.
Друг Лёвы, Василий Петрович, – борец с алкоголем.
Он зорко следит за упадком кривой потребленья.
Он с гневом срывает с бутылок вина этикетки
И клеит на них этикетки от соков и вод.
Друг Левы, Василий Петрович, не чтит разгильдяйства.
Он ярый сторонник и скромный знаток дисциплины,
Он раньше пяти никогда не уходит с работы
И раньше восьми никогда не приходит домой.
Друг Лёвы, Василий Петрович, – дальновидный политик.
Он шлет и в ООН и в ЮНЕСКО свои предложения.
Его предложеньям все сразу внимают с восторгом
И вводят эмбарго и вето на вывоз и ввоз.
Друг Лёвы, Василий Петрович, стоит на трибуне,
Ему улыбаются хмурые дяди в партере,
И он попадает под пулю агента АНТАНТЫ,
И Лев неутешно над другом усопшим скорбит.
«Не гонитесь за внешним эффектом…»
Не гонитесь за внешним эффектом,
Не давайте мне денег на лапу.
Я не стану салонным поэтом,
Я не чту всемогущего ПАПУ.
Я не верю брюхатым гомерам,
Я слагаю неверные строчки,
И где мне указуют примером,
Я не ставлю положенной точки…
Я глотал свою «Приму» и пиво,
Я хотел себя кончить в шестнадцать.
Заблудившись в плакатах и чтиве,
Мне хотелось во всем разобраться.
И лилейные речи летели,
А мажорные марши играли.
И сливались в черту параллели,
Открывая могучие дали.
Время сказок склонилось к закату,
Когда я перестал удивляться.
Я не чту всемогущего ПАПУ.
Научите во всем разобраться!
Весеннее впечатление
«Прелестно, прелестно!» – кричали
Московские белые чайки,
А три пионера на Пресне
В чижа в подворотне играли,
А древняя дама с авоськой
Гуляла Тверским до молочной,
Гудели заводы. НИИ не стояли,
И чайки прелестно кричали,
И в буднях, грохочущих в небе,
Рождалось чего-то такое.
И очень хотелось, ну очень
Кому-то пожать его руку.
Хотя, откровенно, чего-то
Конечно же и не хватало,
Но пели на стройках малярки.
И вторил им хор штукатуров.
И вдруг ситуация как-то
Сама вроде стала яснее,
И взгляды сердитых смягчились,
