блещешь, — парировала гриффиндорка.
Ребята рассмеялись, и Гермиона, развернувшись, направилась к выходу.
— Эй, тебя проводить? — спросил Гарри.
— Нет… Спасибо… Спокойной ночи.
К счастью, ванная старост работала, и Гермиона радостно забежала, забыв запереть дверь на заклинание. Кто бы пришёл сюда среди ночи?
Наполнив ванну, гриффиндорка стащила с себя свитер, блузку и юбку, положила их на тумбочку рядом и опустилась в ванну.
Гермиона медленно выдохнула, опустив голову на край.
«Ну, давай».
«Погрузиться в воду».
«Сделано».
«Прочертить руну».
Она уверено прочертила руну в воздухе и произнесла заклинание, закрыла глаза и погрузилась под воду.
Перед ней всплыл темный и мрачный Малфой-Мэнор. Гостиная, выполненная в классическом готическом стиле, насквозь пропитанная роскошью и богатством, с многовековой историей. Её спина упиралась в холодный мраморный пол, а лицо обжигало горячее смрадное дыхание егеря, что было фактически невыносимым, рождая желание проблеваться. Девушку крепко держали, и она пыталась вырваться.
— Что ты украла из моего сейфа в банке Гринготтс, грязнокровка?! — раздался голос Беллатрисы.
— Я ничего не брала, — молвила Гермиона.
— Ах, так? Круцио!
И невыносимая боль разлилась по телу, будто миллион иголок одновременно вкалывали в кожу, а душа изворачивалась наружу от безостановочного ужаса. Ей казалось, что расплавленным свинцом заклятие сжигает каждый миллиметр её существа дотла, а кости изламываются внутри, крошась на мелкие кусочки и заставляя выгнуться хрупкое девичье тело под нездоровым углом. Гриффиндорке понадобились все силы, чтобы сдержать крик.
«Гарри и Рон будут переживать, если услышат мои крики. Это будет их отвлекать».
— Отвечай мне!
— Я… не... — прохрипела Гермиона.
— Круцио!
Снова эти муки. На этот раз они отдавались в сотни раз сильнее, если это вообще было возможно. И, наконец, её крик вырвался из груди, оглушая гостиную.
«Лестрейндж и вправду опытный мучитель».
— Отвечай мне, грязнокровка! Что ты украла?
— Пожалуйста, не надо, — взмолилась Грейнджер, почувствовав как её охватывает страх, и приходит осознание собственной беспомощности.
«Я, наверно, умру здесь. Это конец».
— Круцио! Круцио! Круцио! Говори же, поганая девчонка!
Каждое заклинание вбивало в неё отчаяние и муки ада, что происходили с ней на земле. Истошный вопль оглушил стены поместья, и обмякшее тело ударилось о пол с глухим стуком. Она молила, чтобы всё закончилось. Гермиона не чувствовала рук и ног. Её трясло.
— Ты мне всё расскажешь. Круцио! — Беллатриса выкрикивала заклятие за заклятием, и Гермиона потеряла им счёт.
— Круцио! — в очередной раз визжала Лестрейндж, но боли почему-то не было.
«Я умерла?»
И вдруг её резко потянули за волосы.
«Нет. Ещё нет. Поскорее бы. Просто убейте меня!»
Над ней склонилась Лестрейндж и процедила, сквозь зубы:
— Я замучаю тебя до смерти, если не скажешь. И поверь, маленькая грязнокровка, мне это доставит только удовольствие.
— Я… ничего… не… крала, — сквозь слёзы и боль сказала гриффиндорка.
«Гарри должен закончить начатое. Даже если меня сейчас здесь убьют. Он должен остановить Тёмного Лорда. Будь сильной. Терпи»
— думала про себя Гермиона.
— Круцио! Круцио! Круцио! — завизжала Лестрейндж.
Но, на удивление Гермионы, боли снова не было. Она подняла глаза и увидела то, что никак не могла понять по сей день. В тени стоял Драко Малфой, сжимая палочку в руках, и беззвучно что-то говорил себе под нос, нервно оглядываясь, чтобы никто не заметил.
«Он шепчет контрзаклятие»,
— мелькнуло в голове девушки.
— Думаешь, это всё? Что ты украла из сейфа?!
Сумасшедшая Пожирательница опустилась возле девушки, занесла клинок над рукой Гермионы и начала вырезать надпись «Грязнокровка».
Каждое движение отдавалось нестерпимой болью. Гермиона закричала. Место, где появилась безобразная надпись, горело будто огнём.
Клинок был заколдован. Грейнджер, наверное, уже никогда не сможет вывести эту надпись с руки.
Гермиона в ужасе под водой распахнула глаза и посмотрела на руку. Она горела огнём, как тогда, и девушка, испугавшись, выронила палочку из рук. Паника охватила Грейнджер, и она попыталась вынырнуть, но ничего не получалось. Девушка отчаянно цеплялась руками за бортики ванной, но будто стальной цепью заклинание держало её под водой. Чтобы выбраться, ей нужно было взять палочку и нарисовать руну.
«Но как? Палочка упала на пол. Я не могу до неё дотянуться».
«Как же глупо! И почему я сейчас одна?»
«Нет! Нет! Я не хочу здесь умереть! Не хочу вот так! Одна. Прошу. Кто-нибудь, помогите»,
— кричала в голове Гермиона и почувствовала, как лёгкие сжимаются и воздух покидает её.
И тут, будто отозвавшись на её молитвы, крепкие руки схватили её за плечи и вытянули из ванны. Она судорожно схватилась за спасителя и прижалась к нему от страха. Лихорадочно глотая воздух и пытаясь успокоиться, Гермиона вдыхала запах человека, который обнимал её. Свежий хвойный запах перемешивался с терпким мускусным ароматом, заставляя девушку расслабиться и понемногу таять в руках незнакомца.
Как только Гермиона совладала с дыханием, то осознала, что она абсолютно голая прижимается к парню, и он напряжённо молчит, застыв как статуя. Грейнджер подняла глаза. Осознание, кто оказался её спасителем, будто швырнуло её головой об стенку.
«Только не это»
Он смотрел холодными серо-голубыми глазами. Скулы очерчивали фарфоровое лицо, желваки двигались от напряжения. Воздух в ванной стал таким тяжёлым, что вдыхать его было физически трудно.
Парень медленно выпустил её из рук, пристально смотря ей в глаза.
«Как пума перед прыжком»
, — подумала Грейнджер.
— Что, жизнь без приключений тебе не по нраву? Решила утопиться? — прошипел он сквозь зубы.
Гермиона отпрянула, прикрывая руками наготу. Слизеринец тут же отвернулся и встал с бортика ванны.
«Ну хоть манеры в нём есть».
— Я не хотела утопиться. Просто… Не смотри, — она вышла из ванны и, промокнув себя полотенцем, надела белую сорочку на тонких бретельках из хлопка.
«О, Мерлин. В таком виде перед ним? Ничего ужаснее просто быть не может»
.
Но, перебив её мысли, слизеринец резко развернулся и окинул её взглядом.
— Я сказала не смотри! — вскрикнула Гермиона и прикрыла плечи руками.
Выражение лица Малфоя заставило её замолчать и посмотреть на себя в отражение зеркала. Чары красоты, которые она так старательно накладывала на себя каждое утро, рассеялись. И на месте румянца проступили глубоко впавшие скулы, а под глазами выступили чёрные круги, лицо снова обрело бледно-серый цвет, а волосы мокрыми прядями прилипли к болезненно худым плечам. В целом, девушка выглядела, как живой труп.
«Инфернал»
, — как она себя называла.
Она перевела взгляд на Малфоя.
