она имеет в виду.
«Дважды? В смысле? Она же знает только про один раз».
Малфой вопросительно изогнул бровь.
— Тогда в Малфой-Мэноре. Мне ведь не показалось. Ты шептал контрзаклятия.
«Да чтоб тебя. Ты же не можешь не совать свой нос? Даже когда тебя пытали, умудрилась же заметить»,
— мысли врезались в сознание, кроша на части самоконтроль.
— Видимо, зря, — холодно ответил он.
Гермиона отшатнулась и моргнула глазами.
«А что ты думала, Грейнджер? Я не твой больной Поттер. Не альтруист, чтоб прыгать защищать всё, что движется. Этот глупый акт милосердия был сплошной ошибкой. И ты вся, с головы до ног — сплошная ошибка, с глазами… блять. С этими долбанными глазами цвета карамели».
«Я ненавижу сладкое. Особенно карамель. Особенно тебя. Источник проблем».
— Грейнджер, никак не пойму… желание
побыстрей-оказаться-в-могиле
это только твоя отличительная черта или всего Гриффиндора? — Драко выпалил это, и по телу пробежалась ярость.
— Я… я... — промямлила Гермиона.
— Я… я... — передразнил Малфой. — Война закончилась, и тебе не хватает острых ощущений? — он сощурился.
Она молчала всего секунду, выражение лица с растерянного поменялось на ярость.
— Нет! Я не могу от них избавиться. От этих кошмаров. И ничего не помогает… Ни зелья, ни заклинания! Да и откуда тебе знать, что я чувствую? С тебя ведь всё, как с гуся вода, — вскричала девушка.
«И опять этот огонь в глазах. И нос так смешно дёргается, когда она злится», — подумал Драко.
«Что она говорит?»
«Она сказала, что с меня вода, как с гуся? Да это с меня?»
— несправедливое обвинение больно укололо.
«Я тоже мучался, как ты. А моего отца скоро казнят. По-твоему, мне всё сошло с рук?»
— разозлился парень.
— Вот как? — он высокомерно задрал подбородок. — Бестактность, видимо, ещё одна твоя отличительная черта, — холодно сказал Малфой, развернулся и быстрым шагом направился к выходу.
«Тупая Грейнджер. И дебильный разговор. Нахера я там остался?»
Хлопнув дверью, Драко вернулся в спальню. В комнате все спали. Он собрал вещи, приняв душ, надел школьную форму и, взяв с собой сумку со школьными принадлежностями, отправился в совятню.
Филин Малфоя, увидев хозяина, подлетел, вытягивая лапку наготове. Драко тут же вложил записку и отправил птицу.
«Ответ должен прийти быстро».
Слизеринец взглянул на часы. Время завтрака уже началось. Было ещё рановато, но слоняться по замку без дела не хотелось. Посмотрев вслед улетающей птице, Драко неспешно направился в Общий зал.
Людей было мало. Ученики скорее всего не могли заставить себя встать после вчерашней гулянки. Как-никак, первая ночь в Хогвартсе после восстановления.
— Эй, ты так рано ушёл. Я думала, мы пойдём вместе, — сказала только что пришедшая Пэнси, когда Драко уже заканчивал трапезу.
— Да, извини.
— Плохо спалось? — ухмыльнулась Паркинсон.
— Ты даже представить не можешь…
— Мне тоже. Непривычно. Кстати, зубрилка не такая уж
правильная девочка
. Она не ночевала в комнате, пришла под утро и разбудила меня шорохом. Интересно, где она шаталась? И с кем?
Малфой промолчал.
— Эй, ты меня слышишь? — не унималась Пэнси.
— Мне не интересно слушать про гриффиндорскую выскочку, — соврал Драко.
— Ладно, — кивнула Пэнси и помахала Блейзу, который лениво шёл к столу.
Выдержке парня можно было позавидовать. Сохранять лицо, когда тебя так откровенно ненавидят — это, определённо, требовало железной уверенности. Все вокруг откровенно пялились на него, перешептываясь и морщась от презрения, а Блейз медленно вышагивал, будто прогуливался по аллее в летний вечер. Его ленивый взгляд, полный спокойствия, мотивировал и других слизеринцев выпрямить спины.
Краем глаза Малфой заметил, что в зал зашли старосты Гриффиндора и отвёл взгляд.
«Её нет, блять. Не существует. И даже не вздумай, сука, хоть раз повернуться».
Уроки шли мучительно долго. Драко тянуло в сон. Он просидел всю ночь и теперь мечтал только об одном.
«Побыстрее бы оказаться в кровати…»
Наспех поужинав, он отправился в Башню старост и, завалившись на кровать, уснул крепким сном.
За окном было пасмурно, но будильник Эрни Макмиллана говорил о том, что утро уже настало. Хмурые тучи не давали солнечным лучам даже шанса пробиться и озарить спальню, что делало эту комнату отдалённо похожей на подземелья Слизерина. Малфой потянулся за палочкой, чтоб уничтожить источник звука, как услышал:
— Оглохни! — сонный голос Поттера. Гриффиндорец протёр глаза и надел очки.
Вчера Малфой так рано лёг спать, что ни с кем из старост не пересекался.
— Доброе утро, мир, — пробубнил Энтони Голдстейн.
— Доброе утро, — одновременно сказали Эрни и Поттер, Малфой же сморщился.
— Чур, я в душ первый, — Макмиллан встал и медленно поплёлся к ванной. Однако Энтони успел протолкнуться вперёд и закрыть дверь перед носом пуффендуйца.
— Кто успел, тот и первый, — послышался смех когтевранца.
— Вот ты задница, Голдстейн, — стучал в дверь Эрни.
Он с ворчанием вышел в гостиную, и Малфой с Поттером остались наедине.
Повисло неловкое молчание. Драко заправлял постель, педантично разглаживая плед, пока Гарри просто накинул покрывало сверху.
— Насчёт графика дежурств… Мы составим на следующий месяц по-другому. Не пойми неправильно. Будем дежурить все вместе, — сказал Поттер, почесывая затылок.
— Меня всё устраивает, — ответил Драко.
— Я имею в виду… Мы не избегаем вас. Не пойми неправильно.
«Не избегают значит? Просто в графике так чудесно совпало, что слизеринцы везде отдельно. Сами по себе».
— Мы ведь старосты. Давай будем дружно работать вместе.
— Слушай, Поттер, давай-ка лучше проясним. Мы никогда не будем
дружно
что-то делать. Мы не друзья. Не знаю, что ты там себе возомнил, но я не просил твоей помощи, — выпалил Драко.
«Блять, Малфой. Он же вытащил твою задницу».
— Вот так, значит, — очкастый напрягся. — А знаешь, оно и к лучшему. Давай просто каждый будет делать то, что должен. Придётся потерпеть друг друга.
«Ну, и ладно. Хер с этим. Мы бы никогда и не стали друзьями».
— Отлично! Рад, что мы друг друга
понимаем
, — Драко начал собирать вещи, приняв душ, он встретил Паркинсон в гостиной и потащил как можно скорее в Общий зал.
«Не хватало ещё столкнуться с подружкой Избранного»,
— подумал Драко.
Но в Общем зале на завтраке Грейнджер так и не появилась, что заставляло слизеринца потеряться в вопросах.
— Как меня достала эта Грейнджер! — говорила Грэхэму
