Она повернулась к нему и поднесла к его глазам свои руки. Ее ладони были маленькими, слегка огрубевшими и покрасневшими от работы в приюте, а пальцы – тонкими, но сильными, ногти же были коротко и аккуратно острижены.
– Это похоже на руки изнеженной бездельницы? – спросила Лотти не без гордости.
Он переложил вожжи в левую руку и взял ее руку в свою. Его пальцы ощупали грубоватую кожу ее ладони, говорившую о многом, и он, повернув ладонь девушки, потер большим пальцем более нежную кожу с тыльной стороны ее руки.
– Чем ты занималась в Нью-Хоуп? – проговорил он бесцветным голосом.
– Я жила в приюте и отвечала за кухню. И кормила тридцать семь человек три раза в день, – ответила девушка с некоторой надменностью, что заставило его улыбнуться.
– Значит, ты готовила? – спросил он.
Она склонила голову набок, и в ее глазах вспыхнули огоньки. «Зеленые глаза», – отметил про себя Джон, хотя немного раньше, утром, он мог бы поклясться, что они голубые.
– Да, я готовила. А также выращивала овощи, ухаживала за садом и за курами. И каждый день чистила и мыла кухню.
На последнем слове она с негодованием поджала губы. Затем выдернула свою руку из его ладони и сложила руки на коленях.
– Все это ты делала? – с сомнением спросил он.
– Да, все это, – сказала она и, отвернувшись, стала смотреть на дорогу, по которой они ехали.
– Ну, тогда тебе, наверное, будет нетрудно некоторое время последить за домом и двумя детьми, – заявил он.
– Некоторое время? – спросила она. Ее глаза расширились, выражая удивление.
Джон украдкой посмотрел на нее и нахмурился.
– Ты собиралась надолго поселиться в доме Джеймса? – спросил он, упираясь левой ногой в широкую перекладину.
Она отрицательно покачала головой:
– Жизнь научила меня не строить планов, мистер Тиллмэн. Я просто живу от одного дня к другому. Девятнадцать лет я жила в Нью-Хоуп, где все дни были похожи один на другой. Это продолжалось до тех пор, пока я не получила предложения о браке от двух мужчин. До этого у меня никогда не было такой свободы выбора. Когда я приехала на станцию в Миль-Крик и шериф сказал мне, что преподобный Буш уехал из города, и никто не знает, где он, я решила, что надо ехать к вашему брату. Он писал, что если преподобный Буш не подойдет мне, то он предложит мне свою руку и дом, где я смогу жить вместе с ним и двумя его детьми, воспитывать их и заниматься хозяйством.
– Я никогда не мог понять, что заставило его написать такое, – задумчиво проговорил Джон. – Но с другой стороны, если ему не хватало женщины в доме, значит, он находился в безвыходном положении и пытался исправить ситуацию…
– Я сама была в достаточно безвыходном положении, и мне приходилось рассматривать любое брачное предложение, – прямо заявила Лотти. – В Бостоне женщина или выходит замуж, или работает в доме другой женщины, или же ищет работу где-нибудь еще…
Лотти покраснела от своей собственной смелости, но тотчас же вызывающе вскинула голову и смело посмотрела прямо в глаза Джона.
– Я не могла примириться с подобной перспективой – всю жизнь убирать беспорядок, устроенный другой женщиной. Но с другой стороны, если какому-нибудь мужчине… ну, в общем, такой вариант меня больше устраивал. Следовательно, оставалось замужество, и я сделала для этого все что могла.
Она внезапно умолкла и выпрямилась на краешке сиденья. Ее ноги с силой уперлись в пол.
– Приношу свои извинения, мэм, – сказал Джон.
Его явно забавляло такое проявление эмоций. Он улыбался, и от улыбки на щеках появились ямочки.
– Я была бы вам крайне признательна, если бы вы перестали смеяться надо мной, – проговорила Лотти, уловив насмешку в его голосе.
– Слушаюсь, мэм, – смиренно произнес он. Она метнула в него яростный взгляд.
– Я останусь присмотреть за детьми и домом столько, сколько вам понадобится, – сказала она наконец.
Джон внимательно посмотрел на нее. Ее высокие скулы порозовели, а в сверкающих глазах отражались чувства, которые она, похоже, и не пыталась скрыть. Она негодовала, эта невеста-ребенок из приюта, едва достигшая брачного возраста. Но как понял Джон, она была незаурядной личностью и могла дать отпор любому мужчине, если что-нибудь вдруг оказалось бы не по ней. Глядя на ее волевой подбородок, на воинственный взгляд, обращенный на него, он готов был держать пари, что она выдержала бы любую битву.
– А что ты собираешься делать дальше? – спросил он, окидывая ее чисто мужским взглядом.
– Дальше я найду, куда мне еще поехать, мистер Тиллмэн, – решительно заявила Лотти, давая понять, что разговор окончен.
– Хорошо, остановимся на этом, – согласился он. – Некоторое время я буду работать и у себя, и здесь, по крайней мере, столько, сколько смогу справляться со всем этим. У нас с Джеймсом есть родственники в Сент-Луисе. Там живут и родители Сары. Возможно, ей бы захотелось, чтобы детей вырастили именно они.
Лотти глянула через плечо назад и понизила голос – так, что ему пришлось наклониться к ней, чтобы расслышать ее слова.
– Вы их отошлете? – спросила Лотти с беспокойством. – Они же ваша плоть и кровь.
Он пожал своими широкими плечами, и его челюсти плотно сжались.
– Не думаю, что это ваше дело, мисс О'Мэлли. Я сделаю так, как решу. И если для того, чтобы устроить жизнь детей моего брата, необходимо будет их отослать, я это сделаю.
Лотти открыла рот, собираясь что-то возразить, но так и не решилась сказать то, что хотела.
– И вы не желаете вырастить их самостоятельно? – спросила она, наконец.
– Вырастить самостоятельно? – насмешливо переспросил он. – Это мне предлагается делать в одиночку, мужчине, у которого дел и так выше головы? Им нужна женская забота, и я постараюсь, чтобы они ее получили, – заявил он решительно. – Вы обещали остаться, пока я не научусь заботиться о них. Пусть так и будет.
– Попробуйте научиться делать это лучше меня, мистер Тиллмэн, попробуйте, – многозначительно проговорила она.
– Вам, мисс О'Мэлли, придется доказать обоснованность ваших заявлений, – сказал он, сопровождая свои слова насмешливым взглядом. – Я дам вам две недели на то, чтобы написать своему пастору в Ньо-Хоуп. Пусть поспешит на помощь.
Лотти скрестила на груди руки. Когда же повозка въехала в глубокую колею, вцепилась руками в сиденье. Ее глаза метали молнии, она крепко сжала зубы и отвернулась.
– Посмотрим, мистер Тиллмэн, – пробормотала она. – Мисс Конклин всегда говорила, что в жизни ничего не достигнешь, если всегда будешь оглядываться назад. И я ей верю.
Глава 4
Лавка в Миль-Крике была, по мнению Лотти, прекрасным магазином. Товаров там имелось наверняка не меньше, чем в любимом магазине Эгги Конклин в Ньо-Хоуп. Жизненный опыт научил Лотти думать о пятидесятифунтовых упаковках муки или джутовых мешках, полных риса. Но сегодня мука будет закупаться по иному списку, решила она, приближаясь к длинному деревянному прилавку.
