убитых — и привет. И потому Лу’уд возглавлял молодняк, который при любой передряге послужит ему прикрытием. Теперь все поняли, что обязаны мне жизнью?
Сабли и самострелы опустились.
— Но что нам теперь делать, — спросил Ринкор, — если все три пути непреодолимы? Как попасть в Гло’карнас? Лу’уда не стоило убивать, его полуторавековой опыт нам бы пригодился! А теперь что? Нам всем по двадцать пять, тебе едва тридцать — ты такой же сопляк, как и мы!
Т’Альдин покачал головой:
— Я сопляк. Ты — глупец. Есть одна причина, по которой нам вообще нельзя в Гло’карнас. Если идти поверху — можно добраться ночей за восемь, но С’Лейд сказал вести вас на запад. Помнишь, он обронил о торговцах-дуэргарах? Этих гребаных ублюдков мало какая зараза возьмет, но если они принесли ее нам — могли и в Гло’карнас принести. И тогда мы будем страдать, рисковать, мучиться — и лишь для того, чтобы в итоге прибыть в такой же мертвый, зараженный город, как и наш теперь, и там издохнуть. Вы этого хотите? Надо идти к западным горам. С тамошним анклавом илитиири давно нет связи — и это нам на руку. Даже если наше Подземье вымрет полностью, туда зараза не доберется, ибо нет прямого соединения. Там наше спасение.
— И ты полагаешь, что мы сможем пройти двадцать-тридцать переходов поверху⁈ Это самоубийство!
— Ты много знаешь о поверхности? Я там прожил двое суток в одиночку. Я не говорю, что все будет легко и просто, но наверху у нас вполне могут быть шансы. В тоннелях драуков или гнезде сольпуг у нас были бы шансы, будь нас много. Но без Лу’уда нас четырнадцать, шансов почти никаких, а с ним было бы еще меньше.
— Похоже, ты понимаешь, что все равно не справишься один, оттого и прикончил наставника? — приподнял брось Ар’Кай.
Т’Альдин кивнул:
— Нам никак не стоит разделяться, а он ни за что не отказался бы от плана, который давал ему высокие шансы за ваш счет. К тому же, я его давно недолюбливал.
— И что ты планируешь делать дальше? — вмешалась Каэлис.
— Разобьем лагерь. Мы и так устали после патрулирования, нужен отдых.
Обосноваться Т’Альдин решил почти у самой поверхности.
— Если драуки попрут из своих тоннелей — полезут в город, наткнутся на завал и уползут обратно. Нас у поверхности они искать не станут, — пояснил он свое решение, — к тому же, наши охранные руны сослужат нам службу в последний раз.
— С чего бы им вылезать сейчас?
— Они могут узнать, так или иначе, что случилось, и позаботятся, чтобы уж точно никто не выжил. Если, конечно, сами не испугаются заразы.
— Думаешь, полудемоны могут заболеть тоже?
— Йоклол их знает, меня это не интересует. Главное, чтобы на нас не наткнулись. Значит так, что у нас с провиантом?
С едой оказалось туго, расчет был на короткое патрулирование. Осталось на два раза поесть, да и то не досыта.
— Сделаем так. Выспимся, затем четверо пойдут по ближайшим тоннелям, может, найдут хоть пару жировиков или широкохвоста на крайний случай. А я с остальными поднимусь наверх, понаблюдаем, как обстановка, может, чего съестного добудем у входа, если повезет. В любом случае, нам придется учиться добывать еду на поверхности.
— А еще большой вопрос, куда мы днем прятаться будем, — заметил Ар’Кай.
— Угу, сам бы знать хотел. Очень сомневаюсь, что на нашем пути каждое утро будет встречаться пещера.
— Ну а четыре года назад ты днем где прятался?
— Нигде, — солгал Т’Альдин. — Под деревом в кустах лег спать, накрывшись плащом. Мне просто повезло, что никто не наткнулся на меня, ни эльф, ни зверь. Сейчас, впрочем, гадать бессмысленно. Поднимемся, оглядимся — может, чего и придумаем.
Маленький отряд беженцев предпринял долгий изматывающий путь к поверхности. Оказавшись в районе периферийных пещер, где, теоретически, драукам делать было нечего, уставшие кадеты выставили караул и, наложив предупреждающие руны на все подходы, устроились на отдых. Все прекрасно понимали, что неприятности только начинаются.
[1] Дроу (самоназвание — илитиири) — подземные темные эльфы (прим. автора)
[2] Подземные дварфы (прим. автора)
[3] Сольпуга, она же фаланга — вид паукообразных.
[4] Разумная хищная рыба с мощнейшими псионическими способностями (прим. автора)
Глава 4
На следующий день Данила предпринял рискованный, но необходимый трюк. Вечером, когда узников вели из карьера обратно в загон, он симулировал хромоту и не оставил железный лом, которым работал, у выхода, а понес с собой, опираясь на него, как на палку. Фокус удался: оркам-охранникам было наплевать.
Перед тем, как забыться тяжелым, тревожным сном, инженер спрятал трофей под лежанку, уложив между жердей, и на следующее утро вышел в карьер без него. Никто ничего не заподозрил.
Самой трудной частью плана оказалось объяснение с товарищем по несчастью. Жестами и рисунками на песке Данила все же «уговорил» усача вечером вынести из карьера свой лом тем же способом. Благо, поработители инструмент хранили в деревянных ящиках насыпом прямо в карьере, никакого учета, кто чего взял и сколько чего вообще было, ясно дело, никто не вел. Уродцы поставили свое требование по норме — все остальное их не касалось.
Благодаря этому вечером Данила располагал уже тремя ломами: он и усач вынесли по одному. Затем — наша песня хороша, начинай сначала. Жестами и рисунками инженер объяснил товарищу, что может разрушить ограждение, а от него требуется рассказать это остальным узникам, чтобы те были готовы к ночному побегу. Усач понял и внес свои поправки: оказывается, и уродцы, и орки неплохо видят в темноте, потому если побег — то утром.
Было, впрочем, у этой затеи слабое звено: Данила без понятия, куда бежать. Выбраться за ограждение — фигня, а дальше что? Неизвестно, ни в какой стороне «линия фронта», ни как далеко до нее, да и есть ли вообще этот фронт? Потому свои надежды он возлагал на товарища: он местный, должен знать, где искать других, свободных людей. Раз идею побега воспринял с энтузиазмом — значит, бежать есть куда.
Весь следующий день Данила старался напрягаться как можно меньше, по совету товарища припас в кармане по краюхе хлеба с утренней порции кормежки и с вечерней. Также вечером они вынесли еще по одному лому. Пяти должно хватить, если он правильно оценил напряжение в ограде.
Данила опасался, что не сможет заснуть.
