скучное патрулирование: ни стычки с врагом, ни конфликта внутри группы. Но Т’Альдина все вполне устраивает, он прекрасно знает, что случается при ссорах в боевом походе. Должно быть, его специально включили в этот отряд: четверо кадетов друг друга на дух не переносят, две младшие дочери знатных Домов безумно раздосадованы службой в патруле вместо изучения таинств младших жриц, командир Лу’уд — единственный зрелый дроу в отряде — сам простолюдин, хоть и с заслугами, отпрысков знатных Домов презирает и нянчиться с ними не желает. В общем, та еще компания.
И потому Т’Альдин из Дома Шас’Кэрр попал сюда как средство держать всю группу в рамках здравого смысла, своего рода живое напоминание о необходимости сосредоточиться на внешних опасностях и не устраивать склок на враждебной территории. Два года назад он оказался единственным выжившим членом боевого отряда: набег на поверхностных эльфов закончился засадой, из двух отрядов обратно в Подземье вернулся, да и то с потерями, только один. Т’Альдин Шас’Кэрр единственный из своей погибшей группы сумел вырваться из засады, провел на поверхности два дня и только потом вернулся домой. С тех пор за ним закрепилась репутация слегка двинувшегося, замкнутость Т’Альдина списывают на ужасы, которые ему пришлось пережить наверху. Сам он не опровергает этого: так проще хранить свою тайну.
Патрулирование близится к концу — и хвала Ллос. Трое суток небольшой отряд — четырнадцать кадетов и командир-наставник — обшаривал периферийные тоннели и проверял охранные руны, не обнаружив при этом никаких следов врага. Вскоре их ждет отдых и дальнейшее обучение в военной академии, а на патрулирование отправится новая группа. Весь мир, подземный и поверхностный, люто ненавидит дроу[1], и потому илитиири, детям Ллос, нельзя расслабляться.
Знакомый тоннель. Они идут вдоль ручейка, еще полчаса — и ворота заставы. Потом еще полчаса — и Т’Альдин избавится от неприятного общества своего командира, от которого больше неудобств, чем пользы, от высокомерной Каэлис, которая все уши прожужжала о том, как она ненавидит ходить в патрули в компании неудачников, от откровенно наглой, даже для женщины, Заар’Ти, так и не врубившейся, что мужчины вокруг нее — воины, а не ее личные слуги, от вечно обменивающихся ненавидящими взглядами идиотов, которые вот уже третий поход не могут понять, что в опасных тоннелях вражду надо забывать… Ото всех. Остальные кадеты — молодые воины обоих полов — куда менее надоедливы и обременительны, но Т’Альдин все равно будет безумно счастлив получить выходные и пожить немного в тишине чердачного этажа поместья своей семьи. Маленькая комнатушка — большей он, как младший сын не самого богатого и знатного Дома, не достоин — своего рода рай покоя, где можно будет ненадолго забыть обо всем. Ллос свидетельница, что Т’Альдин Шас’Кэрр сыт и патрулированием, и «товарищами» по самое горло. Иногда ему казалось даже, что еще немного — и он не выдержит, прирежет пару-тройку особо ненавистных персон и, если получится, свалит на поверхность, навстречу смерти, скорее всего мучительной и почти наверняка — быстрой.
Он даже строил планы, кого и как убьет. Начнет непременно с Заар’Ти — она слишком сильно заставила его ненавидеть себя… Хотя нет. Ведь сразу после этого придется иметь дело с учителем, а он опытен и умел, если доходит до клинков. Если вначале всадить кинжал в затылок ненавистному наставнику — как раз успеет второй кинжал вогнать в живот повернувшейся к нему Заар’Ти и полюбуется на удивленно-страдальческое выражение ее красивого, точеного лица. Потом… Каэлис. Или нет. Она вечно ноет и называет всех неудачниками, не понимая, что сама такая же, но, во-первых, лично Т’Альдину какого-либо серьезного вреда или оскорбления не нанесла, во-вторых, это еще большой вопрос, что хуже, прикончить ее или оставить жить и сожалеть о том, что ее собственная семья определила младшую дочь в военную академию, попросту сбросив ее с политической доски как лишнюю фигуру. Да, Каэлис пусть себе живет. Вместо нее — либо Ринкора, который позволяет себе заносчиво напоминать Т’Альдину, что его Дом выше Дома Шас’Кэрр, либо Л’Тилла, большого любителя присваивать чужие заслуги. Либо обоих, если получится. Альтернативный вариант — вначале учитель, потом Заар’Ти — а потом, безумно хохоча, побежать по тоннелю, ведущему к поверхности.
Но обычно такие мысли посещали Т’Альдина под конец походов, когда скорый отдых становился достаточно приятной перспективой, и объекты его жгучей неприязни так и оставались в неведении о том, как сильно их ненавидят. Вот и сейчас он в последний раз попытался представить себе, как будет меняться лицо Заар’Ти в тот момент, когда чуть пониже ее ребер вонзится кинжал или сразу пару их, и прогнал эту сладкую мысль прочь. Впереди — поворот, за ним ворота заставы, за ними — родной На’ирризанд…
— Тысяча йоклол! — выругался внезапно командир, свернув за поворот.
Т’Альдин свернул следом за ним и тоже застыл.
Ворота основательно засыпало обвалом, не совсем наглухо, часть створок видно, но открыть точно не выйдет. А перед обвалом сидел, прислонившись спиной к валуну и свесив голову на грудь, старший учитель С’Лейд.
На звук сдавленных проклятий и недоуменных возгласов он шевельнулся и поднял голову. Лицо его потеряло здоровый темно-серый цвет, вокруг глаз — круги, кожа покрыта струпьями, одно ухо отсечено.
— Наконец-то, — прохрипел С’Лейд, — я уж думал — не дождусь… Не подходите ближе. Аккурат, как вы ушли, в городе начался мор, выкосил тысячи в первые же сутки. Видимо, заразу принесли торговцы-дуэргары[2]… Я хотел удрать, но уже на полпути к заставе понял, что болен…
— Но почему обвал⁈
Т’Альдин только презрительно поморщился. Командир Лу’уд может и сведущ в военном деле, но в магии — нет. Характерные трещины на потолке — красноречивое свидетельство, что старший наставник обрушил свод тоннеля при помощи заклинания.
— Потому что все больны… Были. Теперь там, за воротами, только смерть и стоны последних умирающих… Охранников заставы пришлось перебить — они тоже заразились… Вам больше нет пути сюда. Город уже не существует, превратившись в кладбище непогребенных… Т’Альдин, слушай меня внимательно. Единственный способ спастись для вас — выйти на поверхность… Если выйти из леса на равнину и идти в том направлении, куда уходит солнце — через двадцать переходов будет огромный горный массив, а под ним есть несколько городов. Будете спасены, если дойдете туда…
Его голова поникла, и Т’Альдин понял, что старший наставник мертв.
Десять ударов сердца прошли в тишине, затем весь отряд — четырнадцать глоток — принялся вполголоса галдеть. Кто ругался, кто растерянно вопрошал, что делать
