я обманываю? Есть только одна причина. Он знает, что умрет и не хочет причинять беспокойство тем, кого любит. И вся эта поездка нужна лишь для того, чтобы не пугать любимых людей.
Значит, он не лукавил, когда говорил, что ему недолго осталось? Он не обманывал. Просто сам давно принял этот факт. Облегчил себе последние дни, купив пребывание в элитной клинике. Хочет помереть с комфортом.
Почему же мне так больно от этой мысли?
Будто что-то важное хотят у меня отобрать. Я просто поверить не могу, что все настолько плохо. Не хочу в это верить. Не могу. Он не должен умирать. Не должен, и все! Разве ничего нельзя сделать? Бывает ведь, что, находясь на грани жизни и смерти, человек выздоравливает. Но что для этого нужно? Чудо? Только Глеб не похож на человека, который верит в чудеса.
Дрожащими руками складываю документы обратно в папку. Встаю и выхожу и кабинки. Не могу сказать, что успокоилась. Стало еще хуже, чем было до того, как я полезла в эту папку. Если раньше я считала его заботливым мужем, то теперь вообще ничего не понимаю. Ладно, допустим, он решил отпустить жену, потому что умирает и хочет для нее лучшего будущего. Но от сына зачем отказываться? Он ведь может унаследовать капиталы после смерти отца. Логичнее было бы держаться за наследника.
Странное решение. Мне его не понять.
Выхожу в коридор и иду в приемную директора. Секретарю говорю, что меня прислал Глеб Александрович, и меня любезно приглашают войти.
Большой кабинет с огромными панорамными окнами, за которыми открывается прекрасный вид на город. Но я не за красивыми видами пришла сюда. Женщина встает из-за стола, подходит ко мне. А я с интересом ее рассматриваю.
Когда она сидела за столом, такая миниатюрная, то казалось, что это молоденькая девушка. Теперь же, когда она подошла близко, я понимаю, что ей уже за тридцать.
— Здравствуйте, — говорю ей.
Она проходится взглядом по моему лицу, будто пытается считать что-то важное.
— Здравствуйте, — говорит она. Ее голос не такой властный, как у ее мужа. Но все же чувствуется, что эта женщина уверенно стоит на ногах, и подчиняться не привыкла. — Вы сказали, что вас прислал Глеб.
Она заглядывает в глаза, а мне становится немного не по себе.
— Как он? — спрашивает Кира.
Не знаю, что ей ответить. Правду нельзя, врать не хочу. Поэтому просто протягиваю ей папку с документами. Она опускает взгляд, берет у меня из рук папку.
Вот и вся миссия, можно уходить. Но я, как прикованная, стою на одном месте. Мне важно увидеть ее реакцию, посмотреть на ее лицо, когда она прочтет документы. Не потому, что Глеб просил меня об этом. Уверена, он не спросит, какой была реакция жены. Но это отчего-то нужно знать мне. Не знаю почему, это чертовски важно.
Кира достает документы, быстро пробегает по ним взглядом. Потом переводит взгляд на меня, и снова на документы. Будто не верит тому, что там увидела. Знаю, что это личное, в такой момент женщина. Наверняка. Предпочла бы остаться наедине. Но я упрямо стою на месте и ловлю каждую эмоцию у не на лице.
Ожидаю слез, истерики. Но ничего из этого не вижу. Наоборот, на ее лице написано такое облегчение, что мне даже захотелось схватить женщину за плечи и хорошенько встряхнуть. У нее муж умирает, а она облегченно выдыхает?
Кира поворачивается ко мне. Снова смотрит в глаза, но теперь уже как-то иначе.
— У него все хорошо? — спрашивает она.
Какой-то странный разговор. Конечно, у него не может быть все хорошо, раз он решил отказаться от всего, что ему дорого. Не может же она не понимать этого. На дуру же совсем не похожа.
Я молчу и просто смотрю на Киру. Глеб строго предупредил, чтобы я ничего не рассказывала. И этого вопроса не прозвучало бы, если бы я сделала все, как он сказал — отдала документы и сразу же ушла.
— Надеюсь, он будет счастлив, — сказала, Кира, так и не дождавшись моего ответа.
А потом добавила:
— И сможет простить меня однажды.
Я не знаю, что можно ответить на это. Кажется, в своем стремлении лезть туда, куда меня не звали, я зашла на запретную территорию, коснулась чего-то слишком личного. Того, что мне знать не следовало, потому что это не мое дело.
Глядя в ее большие глаза, наполненные надеждой и благодарностью, мне остается только кивнуть. И, уже в машине, прокрутить в памяти каждый эпизод этой встречи.
К тому моменту, как машина привозит меня обратно в гостиницу, мое настроение испорчено настолько, что не хочется даже есть. Сама не понимаю, почему принимаю так близко к сердцу, все, что касается Глеба. Он ведь никто мне, мы ничего друг другу не должны. Я просто выполняю часть сделки. Он обещал помочь мне с поступлением. А я должна просто выполнить все, в точности с его инструкциями.
Почему же так больно от одной мысли, что все наше общение может оборваться совсем скоро?
Глава 10
Глеб
С того момента, как Маша согласилась поехать в Москву, я почувствовал себя по-настоящему живым. И, хотя мне не увидеть родной город, я до мелочей планирую поездку девушки. Каждый ее шаг. Я в своей стихии.
И она оказалась идеальным исполнителем. Делает все в точности так, как я ей сказал. Даже кровь по венам бежит быстрее от ощущения, что могу хоть что-то контролировать в своей жизни. Она стала моими глазами и ногами. Проводником в прошлую жизнь. Всего на пару дней, но это увлекательное приключение для нее. И необходимая встряска для меня.
Бесцельное лежание в постели, кажется, осталось в прошлом. Я и сам не подозревал, насколько мне осточертело все это. Хоть и с комфортом, но болеть хреново. Паршиво чувствовать свою беспомощность.
Но не в эти два дня.
Я одеваю ее, как куклу. Думаю, о том, что она будет есть и где. Предусматриваю каждый шаг.
Живу от звонка до звонка. Жду момента, когда можно позвонить и приказать. Она не спорит. Почти не спорит. Уж с девчонкой я как-нибудь справлюсь. Она не сможет долго сопротивляться. Кишка тонка. Малышка совсем еще. А ощущение власти над ней, такой послушной, опьяняет сильнее самого крепкого виски.
Мне хочется как-то порадовать девочку, сделать ей что-то приятное. Она здорово помогла мне. Была послушной. И
