сквозь сад на задний двор. Оказавшись на огороде, она почувствовала себя уверенней. Услышала ночные песни сверчков — до этого все звуки заглушало биение сердца. По хорошо утоптанной меже Вера вышла на соседнюю улицу и со всех ног бросилась к школе.
Его белую рубашку она заметила издали. Остановилась перевести дыхание и услышала, как застучали по асфальту его каблуки.
— Я знал, что ты придешь! Знал! — заключив Веру в объятия, он закружил ее в легком танце.
Они долго бродили по улицам. Павел рассказывал о своем детстве, о том, как мечтал стать космонавтом, как впервые увидел на пастбище настоящих коров, как завидовал друзьям, которые на все лето уезжали в деревню. Они вместе смеялись над его историями, и им было хорошо. Вера не хотела говорить о своих родителях и была благодарна Павлу, что он ни о чем не расспрашивает. Они незаметно вышли на окраину деревни. Темной полосой впереди лежал лес. Месяц уже не был таким ярким и спустился почти к самому горизонту. Начинало светать, и звезды незаметно гасли, растворяясь в небесной бездне. По правую сторону дороги, будто шляпки грибов, сквозь утренний туман проступали копны сена.
— Как же здесь пахнет! — с удовольствием глубоко вдохнул Павел. — Давай спустимся туда. Ты спала когда-нибудь на сеновале?
— Да, раньше очень даже часто.
— Наверное, это здорово — лежать на сене и всю ночь любоваться звездами! — мечтательно произнес Павел.
— Наверное, да, — рассмеялась Вера. — Вот только с сеновала звезд не видно!
— Почему? — искренне удивился он.
— Да потому что крыша мешает!
— Ах да! Как же я не подумал об этом! — расхохотался Павел. — У меня никогда не было такой возможности, а в жизни нужно все попробовать, поэтому мы с тобой как бахнемся сейчас в эту кучу!
Он с разгона нырнул в небольшую приземистую копну и потянул Веру за собой.
— Ай! Ты что делаешь? — испугалась она. — Завтра придут хозяева и будут ругаться!
— Никто не узнает, что это мы! — шептал Павел.
Девушка опустилась на колени, утопая ногами в колкой охапке. Повеяло приятным теплом и влагой. Он потянул ее за руку, и она послушно легла ему на грудь. Едва ощутимый запах парфюма и сухой травы заставил ее сердце биться сильнее.
— Вера, мне так хорошо и спокойно с тобой, как никогда и ни с кем. Я торопился жить и много где побывал, в разных странах и городах. Но такого спокойствия и умиротворения никогда не чувствовал. Я не хочу возвращаться домой. Если бы я мог, то загадал бы, чтобы эти минуты длились бесконечно. Посмотри на это звездное небо — сейчас оно наше! Мне нравится слушать стук твоего сердца, гладить твои волосы.
— Нам нужно идти. Скоро совсем рассветет. Родители могут обнаружить, что меня нет, — грустно сказала Вера.
— Пожалуй, я никуда не поеду. Перегоню машину к озеру и буду тебя ждать. Ты сможешь днем незаметно ко мне прийти? — вдруг оживился Павел.
— Не знаю, наверное, смогу. Днем проще. И подозрений меньше.
В последние дни Нину Ивановну мучила бессонница. Вроде бы с вечера она хорошо засыпала, а под утро приходилось подолгу лежать с открытыми глазами. Душные ночи не приносили полноценного отдыха. В комнате заметно посветлело. Нина Ивановна прислушалась к ровному дыханию мужа. Не стоит его так рано будить. Она тихо выскользнула из-под одеяла и, стараясь не скрипеть половицами, на цыпочках пробралась к двери, всунула ноги в тапочки и вышла на улицу. Небо на востоке розовело, вот-вот должно было показаться солнце.
Она присела на маленькую скамеечку под окном. Еще не спала утренняя роса. Женщина собрала рукой прозрачные капельки и подула на ладонь. Редко бывают такие минуты, когда, никуда не торопясь, можно насладиться утренней прохладой. Домашнее хозяйство отнимает много времени, и уж совсем нет дела до всей этой красоты.
Откуда-то вылез рыжий кот, лениво потягиваясь, подошел к ней и стал ласкаться. Нина Ивановна вернулась в дом и спустя минуту уже угощала усатого молоком. Благодарно мурча, кот принялся лакать, разбрызгивая мелкие белые капли.
Тишину нарушил скрип калитки. Нина Ивановна прислушалась. Наверное, показалось. И вдруг, что-то почуяв, залаяла соседская собака. Будто в подтверждение, что кто-то незаметно пробежал в сад, звякнула оконная рама с той стороны дома. Может быть, снова бродячие коты? Чтобы развеять сомнения, она пошла на огород — калитка открыта. «Надо же. Вроде бы вчера ее сама запирала. Как так?» — размышляла Нина Ивановна.
Стараясь не шуметь, заглянула в комнату дочери. Спит, накрывшись с головой одеялом. Она уже хотела уходить, как в глаза бросились кроссовки. И зачем только она сюда их притащила? Нина Ивановна присмотрелась: на полу виднелись свежие следы от обуви. В сердце неприятно кольнуло, она еле сдержала порыв гнева. Бесстыжая! Как она могла так обвести их вокруг пальца! Неужели самовольно уходила? Первым желанием было поднять мужа и все рассказать, но потом она немного остыла и решила понаблюдать за дочерью.
Весь день Нина Ивановна ходила как не своя. Мысль о том, что дочь ночью куда-то уходила, очень беспокоила ее. Поначалу она жалела, почему со всем этим не разобралась на месте. А потом и вовсе, глядя на Веру, не могла себе представить, как ее дочь могла на такое решиться и так поступить с родителями. Скорее всего, это игра воображения. Молодежи свойственно разбрасывать свои вещи где попало, а потом снова возвращать их на место. Не могла Вера до такого додуматься. Поэтому, как только дочь попросилась к подругам, она без лишних слов отпустила ее и приступила к обыску комнаты. Что искать, она толком не знала. Кроссовок к этому времени на том месте, где их видела, уже не оказалось. Зато нашлись джинсы и свитер, в которых, вероятнее всего, вчера дочь и выходила на улицу. Нина Ивановна принялась их пристально рассматривать. Джинсы как джинсы, пахнут порошком, ничего в них особенного нет. Она бросила штаны на стул и уже хотела уходить, как вдруг ей показалось, что из кармана что-то торчит. Двумя пальцами извлекла из него сухую травинку. Схватила вязаный свитер и поднесла к окну. Между петлями красовались мелкие сухие стебельки и семена. Сено! Руки Нины Ивановны обомлели, в ногах почувствовалась слабость. Она шумно опустилась на кровать. «Рассказать мужу о ночных похождениях дочери? Наверное, это дурная идея. Неизвестно, как он отреагирует. Еще меня саму же и обвинит в случившемся, — размышляла Нина Ивановна, перебирая вещи в руках. — Нужно срочно отправить Веру в Минск к родственнице. Там будет под наблюдением и не посмеет позорить родителей».
