отца-командира, уверенного в своем праве на любой приказ, при горячем желании блага для России и ее населения, дальше учреждения нескольких крестьянских комитетов (1826–1848 гг.), работа которых тщательно ограждалась от посторонних глаз, дело не пошло. Осуществление рискованной перестройки хозяйственных и социальных отношений было оставлено им на будущее, и вся тяжесть противоборства с застоявшейся стариной, для одних – сытой и комфортной, для других – непереносимой, пала на его сына, человека несравненно более мягкого, склонного к колебаниям, легко поддающегося чужому влиянию. И этот осторожный и рано уставший человек повел государственный корабль по неведомому и опасному курсу. Как это произошло?
К частному человеку и к государственному деятелю жизнь и история предъявляют совершенно разные требования: многочисленных достоинств частного человека может оказаться явно недостаточно для государственного деятеля, вернее, политику просто нужны другие, особые качества. И в этом смысле – соотношения верховного правителя и частного лица – Александр II являет несомненную психологическую загадку, достойную изучения. И загадку тем большую, что автократический режим, да еще и в абсолютистской, самодержавной его форме, провозглашающей неограниченность и незыблемость монарших прерогатив только по праву рождения, стимулирует гипертрофию личностного начала, взращивает индивидуализм, позволяет сбрасывать с себя узду самоконтроля, из чего так часто и легко прорастает деспотизм. Соотношение рационализма, государственного подхода (с неизбежным отказом от личных взглядов и симпатий) и эмоциональности, душевных движений частного лица и дают в итоге неповторимый портрет крупного политика. Жизнь Александра II – человека и императора, свершившего буквально гражданский подвиг и павшего жертвой своих самых нетерпеливых и радикально настроенных подданных, увидевших преимущественно то, чего он не сделал, – очень поучительна.
Каким же видели Александра II его современники? Каким он был, каким представал не перед историками и следующими поколениями, неизбежно взвешивавшими прежде всего его деятельность, а перед теми, кто непосредственно его наблюдал: случайными прохожими и близкими людьми, военными и придворными, чиновниками и министрами?
Многие сотни тысяч людей могли сказать, что они видели императора, тысячи могли похвалиться тем, что они с ним много или периодически работали, неоднократно близко встречались; наконец, сотни людей общались с ним повседневно. Поистине нет на свете людей, находящихся под более пристальным и неусыпным вниманием, чем носители верховной власти. В России это были монархи, самодержцы. Поэтому о них сохранилось так много свидетельств очевидцев. Встреча с монархом – событие в жизни каждого, и если уж мемуаристу довелось его увидеть, а тем более поговорить с ним, то в текст мемуаров это непременно вводилось.
Свидетельства об Александре II сохранились самые разнообразные: поверхностные и глубокие, описывающие чисто внешние детали – облик, манеру держаться, одежду, – фиксирующие случайно брошенное слово, и аналитичные; лиц, осчастливленных встречей, или, напротив, обиженных, раздосадованных. Словом, все видели царя в разных обстоятельствах, а значит, и по-разному. Его время оставило потомкам много мемуаров. Среди них есть такие, которые целиком посвящены Александру II. Значит, в них отражен какой-либо эпизод из жизни и мемуариста, и монарха. Но в крупных, «классических» по форме воспоминаниях и дневниках этот российский самодержец тоже нередко оказывается представлен как бы моментальным снимком. Короче говоря, относящаяся к Александру II мемуаристика не что иное, как рассыпанные стеклышки мозаики, которая может стать отчетливой картиной, только если посажена на прочную основу. Для того чтобы каждый фрагмент мемуарной мозаики встал на свое место, необходимо краткое жизнеописание Александра II.
Великий князь Александр Николаевич, будущий император Александр II, родился 17 апреля 1818 года в Москве, в семье третьего сына покойного императора Павла I, брата царствующего Александра I, – великого князя Николая Павловича и прусской принцессы, принявшей при крещении в православие имя Александры Федоровны. Он был первенцем этой впоследствии многодетной четы. На Александра было обращено особое внимание родителей и двора, его рождение воспринималось как дело государственной важности, о чем свидетельствовало хотя бы торжественное стихотворение самого известного поэта того времени В. А. Жуковского. Между тем отец его, Николай Павлович, никогда публично не провозглашался наследником престола, и вплоть до декабря 1825 года его особое положение ничем не подчеркивалось. Александр Николаевич – по закону и обычаю – при крещении был награжден высшим российским орденом Святого апостола Андрея Первозванного, записан в самые престижные полки, и начался формальный отсчет его военной службы, для которой он по своему происхождению и предназначался.
В детстве он вел обычную жизнь мальчиков из великокняжеской семьи, к которым с малолетства воспитателями приставлялись военные. Для Александра Николаевича таким первым и наиболее близким воспитателем стал Карл Карлович Мердер, у которого были помощники из офицеров. Судьба Александра, как и всей великокняжеской семьи, резко изменилась с воцарением его отца – при трагических обстоятельствах военного выступления декабристов. Сразу же после провозглашения Николая I императором всероссийским Александр Николаевич был официально объявлен наследником, и с этого времени на семилетнего мальчика легли все связанные с этим обязанности.
Пожалуй, из всех российских монархов Александр II оказался самым подготовленным к «царственному ремеслу», во всяком случае для этого было сделано максимум возможного. Переход его в сан наследника совпал со временем, когда следовало начинать систематическое обучение. Николай I, сам не получивший основательного светского образования, сумел подняться над естественной ограниченностью автократа и понять необходимость и преимущества для монарха широких знаний. Он сделал и удачный выбор наставника, своего рода заведующего учебной частью. Им стал В. А. Жуковский, и это было не случайно. Поэт был хорошо известен и принят в императорской семье: он преподавал русский язык немецким принцессам – невестам великих князей. Василий Андреевич был одним из образованнейших людей своего времени и к тому же воспринимавшим современные идеи добрым христианином. С этих позиций он и отнесся к своей миссии опекуна наследника престола. Можно сказать, что с момента его назначения на эту должность, с 1826 года, наставничество стало главным, всепоглощающим делом его жизни. Величайшая ответственность, понимание, как много в будущем будет зависеть от того, что он сумеет заложить в ум и сердце своего воспитанника, – вот что характеризовало Жуковского как воспитателя. Для него главным было воспитать наследника образцовым человеком, поклоняющимся закону и справедливости, спрашивающим с себя наиболее строго. Прежде всего наследник должен был стать человеком, по-христиански решающим проблемы политики. Задачи образования как бы отходили при этом на второй план, а в самом образовании упор делался на способность усваивать принципы, а не сухие знания, требующие лишь памяти.
Однако это не означает, что программе обучения и выбору преподавателей уделялось мало внимания. Отнюдь нет. Напротив, учебная программа была разработана весьма детально, после тщательного изучения европейских педагогических систем. В итоге Жуковский создал поразительно разумную программу обучения. Все обучение делилось на три этапа:
