вам знак.
– Это наименьшее, что я могу для вас сделать, ваше величество.
На самом деле Мерлин мог сделать многое, очень многое. Пусть подаст знак когда угодно, в любое время. Сейчас им не стоило разговаривать слишком долго.
– Если позволите, еще два слова, ваше величество. Думаю, вы помните, что я собирался оставить ваши духи без названия. Я передумал. Название есть.
– Какое же?
– «Отвага», ваше величество!
У Эмы перехватило дыхание. Как он сказал: «Отвага! Ваше величество!» Или: «Отвага, ваше величество…»? В любом случае прозвучало ключевое слово. Парфюмер склонился, чтобы поцеловать ей руку, Эма протянула ее, не скрывая шрамов.
Увидев, что Мерлин отошел, Лисандр решил попытать счастья. Однако Ланселоту строго-настрого приказали помешать их встрече, поэтому он ловко подтолкнул Лисандра прямо к Элизабет, которую матушка не отпускала от себя ни на шаг. Зеленые глаза девушки рассеянно блуждали по сторонам. Госпожа Отой говорила без умолку, пытаясь вернуть дочь на грешную землю. Увидев Лисандра, Элизабет неожиданно пришла в себя и оживилась.
– Это ты? – воскликнула она. – Лисандр! Ты последним видел Гийома! Где он?
Лисандр боялся этого разговора, но понимал, что рано или поздно он состоится. Хотя и представить себе не мог, как тяжело говорить с Элизабет в присутствии Ланселота.
– Он был с нами, – едва слышно прошептал мальчик, чтобы только она его услыхала. – А потом… Он исчез.
– Лисандр! Но ведь все говорят неправду! Гийом не убивал Тибо. Скажи, что это ложь.
– Это ложь.
– Повтори!
– Гийом не убивал Тибо.
– Тогда где же он?
Спутанные волосы, сбившаяся фата, Элизабет походила на сумасшедшую, и все равно Лисандр надеялся, что она поймет его с полуслова.
– Мы часто играли в шахматы. Он все просчитывал на много ходов вперед.
– И что? Что ты хочешь сказать?
– Просчитал и теперь.
– То есть?
– Жакару нужен виновный. Гийом это знал. Он не мог вернуться. Может быть, спрятался в монастыре или…
Лисандр умолк, потом прибавил:
– Я знаю, он жив.
Ланселот придвинулся поближе, чтобы лучше расслышать. Никаких приказов относительно библиотекарши он не получал, но уж слишком подозрительно они перешептывались. Он потянул Лисандра за плечо, а Элизабет – за рукав.
– Я знаю, он жив, он жив, – повторяла она как одержимая. – Почему же Гийом не подал мне знак? Не пришел ко мне зверем, птицей, цветком? Я смотрела внимательно. Ни единой весточки… Ничего…
– Потому что он не умер, – резко перебил ее Лисандр.
– Думаешь, уплыл? Думаешь, он в море? Думаешь, вернется?
– Не знаю. Оставь меня в покое, Ланселот.
– Конечно, вернется, – снова заговорила Элизабет. – Мадлен все наврала со своей иголкой… Она ошиблась. У нас будет много детей. Мой муж вернется.
Не оборачиваясь, Лисандр внезапно лягнул своего стража, который вцепился ему в плечо, и тот на секунду отпрянул в сторону.
– Если он сейчас подаст тебе весть, ты окажешься в опасности, Элизабет. Он это тоже предвидел.
Элизабет уставилась безумными глазами прямо в глаза Лисандра, и тому показалось, будто в него вонзились острые ножи.
– Ты тоже все просчитываешь заранее, Лисандр? Ты тоже хорошо играешь в шахматы…
– Элизабет, – начал Лисандр, но тут Ланселот прикрыл ему рот ладонью и оттащил назад.
В эту минуту Элизабет заметила неподалеку высокую светловолосую красавицу. Нервно поправила фату, пряча растрепанные волосы, и громко сказала:
– Не зовите меня больше Элизабет. Я госпожа Лебель.
Дама обернулась и посмотрела на нее с состраданием и пренебрежением. Звон колокольчика оповестил гостей о десерте. Лисандр укусил Ланселота за руку и гневно прикрикнул:
– Говорю с кем хочу! Привыкай!
– Нет, это ты привыкай, парнишка, что от тебя все шарахаются.
Лисандр с отвращением обвел глазами залу.
– Тем лучше.
Виктория направилась к столу, и Лисандра с Ланселотом буквально вдавили в стену, освобождая ей путь. Под тяжестью драгоценного платья королева едва передвигала ноги. Она задыхалась от жары и вся покрылась красными пятнами, став похожей на далматина. Король подхватил ее здоровой рукой, оценил тяжесть платья и тут же отменил танцы. Тем более что терпеть не мог музыки.
Три десерта следовали один за другим: мороженое, профитроли и знаменитый торт с клубникой. Потом слуги внесли еще торт с новоиспеченным гербом Виктории (вообще-то наскоро перелицованный свадебный торт Лебелей). Неблаговидная деталь, но что поделать? Дальнейшее оказалось куда неблаговидней: Жакар пожаловал своих приспешников новыми титулами.
Он приобрел немало сторонников, маня баронством, графством, герцогством. Так он подкупил Морвана и Кретона, советников Альберика. Поэтому Тибо и не нашел никаких следов подкупа, – до поры до времени предатели не получали никакого вознаграждения. Они совершали низости в надежде на высокий титул вместе с плодородными землями и богатыми городами.
Жакар делил остров между перебежчиками с той же легкостью, с какой нарезали свадебный торт. В завершение церемонии новый король прочитал наизусть длинное уложение – первое из сочиненных им, – согласно которому титулованный дворянин забирал треть урожая себе, своей семье, своей челяди и прислуге. Еще треть отходила короне. Последняя треть оставалась простолюдинам, самой многочисленной части населения.
В новых законах Жакара не было ничего оригинального. Они возвращали старый жестокий уклад, который так или иначе существовал во всем мире. Погибло идеальное Северное королевство – остров Краеугольного Камня. Когда Тибо утонул в Заячьем водопаде, народ не просто потерял короля, он утратил все королевство.
7
Вечером Лисандр лег не раздеваясь. Он смотрел на созвездие Азале, которое по просьбе королевы Элоизы нарисовали на потолке для маленького принца Тибо. Звезда Мириам по-прежнему сияла в нем, а вот снаружи, в небе, в настоящем созвездии она исчезла. Лисандр достал кинжал и залюбовался игрой рубинов, оправленных в серебро, прозрачных, сияющих, безупречной огранки. Легенда гласила, что король Петр получил кинжал с рубинами на рукояти в подарок от младшего брата, уезжая в Неведомые земли. Перед тем как ступить на корабль, Петр попытался его продать, но не нашел покупателя. С тех пор кинжал всегда висел на поясе государя и переходил от отца к дочери, от матери к сыну.
Лезвие наточили незадолго до свадьбы. Ледяная сталь. Ожог воспоминания. Тибо в темноте искал, кому передать кинжал, и случайно нащупал руку Лисандра. Случай сыграл скверную шутку. Лисандру казалось, что вместе с кинжалом он получил неподъемное наследство: словно Тибо доверил ему королевство. Кому? Сироте из Бержерака? Тринадцати лет от роду, ни родни, ни денег, ни талантов. Ничего.
– Почему именно мне?
Как ни странно, Лисандр вопрошал звезду Мириам. Звезда не отвечала, и он подошел к окну, чтобы позвать Сумерку. Разглядел в темноте разноцветные фонарики, горящие на кладбище за Оленьим парком, и рощицу около часовни. Бдящие по-прежнему сменяли друг друга у могилы Тибо. Внезапно Лисандра пронзила ужасная мысль: что, если это он приносит беду своим близким? За свою недолгую жизнь он уже стольких похоронил… От боли скрутило внутренности.
Во дворце окончился праздник. Лисандр слышал скрип гравия под колесами разъезжающихся карет, стук торопливо закрывающихся ставен, несвязные речи пьяных гостей, шаги патрульных, ищущих Сильвена Удачу. Потом все стихло, кроме обычных ночных звуков: северный ветер шелестел ветвями,
