меня на части, поглотит без остатка. Горе билось внутри, требуя выхода, но я не могла себе этого позволить. А у меня нет времени, чтобы страдать и жалеть себя. Мне нужно понять, как быть с мамой, как её спасти.
Мы медленно шли по аллее кладбища, и я оборачивалась, глядя на папину могилу. Казалось, что я оставляю там частичку своей души, частичку своего детства, частичку себя. Теперь я была одна, одна против всего мира…
***
Уже на следующий день Олег Владленович позвонил мне и назначил встречу. Его голос в трубке звучал серьёзно и озабоченно, что заставило моё сердце забиться ещё быстрее. На эту встречу я ехала с замиранием сердца, боясь, что его страшные предположения сбудутся.
Больница встретила меня знакомыми запахами лекарств и дезинфекции. Я шла по коридору, и каждый шаг давался с трудом. Ноги словно налились свинцом, а в груди поселился холодный страх.
Кабинет доктора был таким же, как и раньше строгий, официальный, с дипломами на стенах и медицинскими справочниками на полках. Олег Владленович сидел за своим столом, изучая какие-то документы, и когда поднял на меня глаза, я сразу поняла, что новости плохие.
– Нина Александровна, – начал он, и в его голосе я услышала ту особую интонацию, которой врачи сообщают страшные диагнозы. – Я сожалею, но произошло именно то, чего я боялся. У вашей мамы случился рецидив, болезнь вернулась.
Слова ударили по мне, как физический удар. Я почувствовала, как кровь отлила от лица, а в ушах зазвенело. Хотя я и готовилась к этому, но услышать подтверждение своих худших опасений было невыносимо больно.
– Причём сейчас она работает с удвоенной силой, – продолжал доктор страшные слова, от которых у меня кровь стыла в жилах.
Я сидела в кресле, сжав руки в кулаки, и пыталась переварить услышанное.
– И что, неужели ничего нельзя сделать? – испуганно произнесла я.
– Шанс у вашей мамы есть, но для лечения нужны деньги, – тяжело вздохнул доктор, и я увидела в его глазах искреннее сочувствие. – Не вам мне объяснять, вы уже проходили это. Нужна химиотерапия новыми препаратами, возможно, операция. Всё это очень дорого.
Деньги… Опять эти проклятые деньги!
– Сколько у меня времени? – задала я важный и такой пугающий вопрос, хотя боялась услышать ответ.
Доктор помолчал, явно подбирая слова, и эта пауза длилась целую вечность.
– У вас его нет, – наконец произнёс он, и эти слова прозвучали как приговор. – К сожалению, сейчас время играет против нас. Каждый день промедления уменьшает шансы на успех. Нам нужно начинать лечение немедленно.
Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Времени нет, денег нет, папы нет… Что же мне делать?
– Сейчас вы можете увидеть свою маму, но помните, ей противопоказаны любые переживания, – продолжал доктор. – Любая эмоциональная встряска может ухудшить её состояние. А уже завтра я начну поддерживающую терапию, чтобы хотя бы замедлить развитие болезни.
– Я вас поняла, я найду деньги, – решительно ответила я, хотя сама даже понятия не имела, где их взять.
Но другого выхода не было. Я должна была спасти маму!
Обсудив ещё раз с доктором план лечения мамы, детали предстоящих процедур и необходимые суммы, я направилась к ней. Цифры, которые он назвал, заставили меня похолодеть, такие деньги я никогда в жизни не видела.
И вот я уже стояла у двери её палаты, положив руку на холодную металлическую ручку, но войти не решалась. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно на весь коридор.
Потому что я боялась, что могу выдать то, что папы больше нет. Боялась, что мама прочитает правду в моих глазах, услышит её в дрожании моего голоса. И едва я подумала об этом, как перед глазами пронеслось наше прошлое: счастливое детство в окружении любящих родителей, семейные праздники, совместные поездки на дачу…
Всего этого больше не будет! Теперь нас осталось только двое, и мама сейчас умирает.
Я глубоко вдохнула, собираясь с силами, и открыла дверь в палату.
***
Глава 10
Нина
Когда я переступила порог больничной палаты, сердце болезненно сжалось. Мама сидела на больничной кровати под капельницей, а в руках у неё была книга. Бледное лицо, синяки под глазами от усталости, но едва увидев меня, она словно преобразилась, включив все свои силы, чтобы показать, что чувствует себя хорошо. Эта привычная материнская забота о том, чтобы не расстраивать дочь, сейчас разрывала мне душу.
– Ниночка, дочка, как хорошо, что ты пришла! – бодро произнесла мама, отложив книгу и пытаясь выпрямиться.
В её голосе звучала наигранная весёлость, которую я знала с детства.
– Спроси, пожалуйста, когда меня выпишут. А то Олег Владленович отмалчивается и говорит, что мне нужно пройти обследование. А я прекрасно себя чувствую!
Её слова звучали убедительно, но я видела, как дрожат её руки, как осторожно она двигается, стараясь не потревожить капельницу.
– Мамуль, – я подошла к ней и, взяв стоящий рядом стул, села поближе. – Ну, наверное, доктору виднее, что делать.
Я попыталась улыбнуться, но чувствовала, как эта улыбка получается натянутой и фальшивой. Каждое слово давалось мне с огромным трудом, внутри всё кричало от боли и страха.
– Да эти доктора перестраховщики, – вздохнула мама, махнув рукой. – Из-за каждой мелочи нервничают.
– Работа у них такая, – ответила я, осторожно взяв её тонкую руку в свои ладони.
Кожа была прохладной, почти прозрачной, и я почувствовала, как под пальцами бьётся слабый пульс.
– Вот, пока анализы ждём, сказал, что мне витамины нужно покапать, – мама кивнула в сторону капельницы с прозрачной жидкостью. – Как будто я их дома не смогу пить!
– Мам, ну ты же знаешь, что Олег Владленович хороший врач? – я вопросительно посмотрела на неё, отчаянно надеясь, что она согласится, и не будет настаивать на выписке.
Мама, молча, кивнула, но в её глазах я увидела тревогу, которую она пыталась скрыть.
– Ну вот, давай тогда не будем с ним спорить, – мягко сказала я.
– Ой, и ты туда же! – покачала головой мама с притворным возмущением. – Нина, а где папа? Я звоню ему, а он трубку не берёт. Уже пятый день молчит.
Вот этого вопроса я боялась больше всего. Перед тем как идти к маме, я мучительно придумывала несколько вариантов объяснения, почему папа не звонит и не приходит. Репетировала перед зеркалом, подбирала слова. Но едва мама задала этот страшный и мучительный вопрос, все мои заготовленные фразы мгновенно улетучились из головы, словно их никогда и не было. Паника поднималась волной, и я судорожно искала, что ей сказать, чувствуя, как
