– Слышь, Митяй, выходь из кустов! – крикнул Дубов, прикинув, что дед скорей всего там отсиживается.
С полминуты было тихо, потом затрещали ветки. Из кустов опасливо выбрался дед Митяй. Выбрался на полусогнутых ногах, огляделся по сторонам:
– А где эта, Чупакабра-то? Вы, ее пристрелили, или в плен взяли?
– Пытались схватить. Несколько раз из ружей в неё палили, палками били. Но, тварь вырвалась и раненая ушла в лес, – сообщил Васька Дубов.
– Она же, вернется… – вздохнул Митяй.
– Это вряд ли. Мы ее потрепали основательно, – возразил Дубов. – Сильно подранили Чупакабру. Сама подохнет в лесу… Скажите мужики!
Мужики, которые штурмовали заброшенный дом, охотно закивали головами:
– Чупакабре не выжить…
Утром, на рассвете отряд, постанывая и прихрамывая, двинулся домой к деревне.
Один только Гришка Ивакин, не мог идти самостоятельно из-за полученных в бою травм. Двое крепких ополченцев поддерживали его с двух сторон.
Собравшихся на окраине деревни сельчан увидели издалека. Все бойцы сразу как-то подтянулись, расправили плечи. Победители должны выглядеть героями.
Радостно заверещали, бабы кидаясь к своим мужикам.
Участковый выдвинулся вперед:
– Василий докладай, как все прошло! Слыхали здеся мы, какую баталию вы, там устроили. Поди, цельный час канонада гремела. Чистая Полтавская битва…
– Все, управились с Чупакаброй. Ох, и здоровенной она оказалась, – не моргнув глазом начал врать Дубов, – Мы в нее палим из ружей, а ей хоть бы хны. Прет на нас, как трактор. Пули даже отскакивали, словно не кожа у нее, а броня…
Люди охотно верили, охали и вздыхали, переживая, словно сами участвовали в кровопролитном бою.
– Мы Чупакабру и вилами, и дубинками. Не поверите, дубье ломается, вилы гнуться… – продолжал врать Дубов.
– Так как, вы совладали с гадиной, если ее, пули даже не берут? – удивлялся участковый, то и дело в волнении, хватаясь за кобуру, – Вы ее убили?
– Нет, не убили, – Дубов виновато опустил голову, – У нас такого оружия нет, чтоб с Чупокаброй покончить.
Все испуганно замолчали.
– Так оно че… живое ишшо? – испуганно спросил Гаврилюк, дед с медалями на пиджаке, – Добить надо было обязательно…
– Ты дед не горячись. Мы этой гадине, глаз один, из ружья выбили. Крылья поотшибали. Ноги переломали… – рассказывал Василий.
– А чего не добили?! – не унимался дед с медалями.
– Дед, ты на нас посмотри. Она Чупакабра, хоть и вся раненая была, а вона Гришка Ивакин пошел на перехват, так она просто смяла его, как соломенный сноп. А Гришка среди нас самый здоровый. Хорошо хоть сам живой остался, – у Дубова, в этот драматический момент даже голос задрожал, – Только думаю, она, после такой трепки, вряд ли сунется в наше село.
– Мужики! Теперь надо вам раны подлечить! – закричал участковый, – Мы для вас, хорошее лекарство приготовили. Быстро раны затягивает, как на собаке.
В деревне лекарство одно от всех болячек – самогон.
Победу отмечали дня три.
Надо добавить, что Чупакабра больше так и не появилась в их деревне.
РАССКАЗ ПЯТЫЙ. Я В КЕДРОВОМ ЛЕСУ ПИЛ…
Гришка Ивакин и Федька Быстроух собирались в лес за кедровыми шишками. Дед Митяй, просек про то и стал набиваться третьим с ними пойти. Хитрый дед знал, что мужики с собой еще и самогон взяли.
– Дед, ну на фига, ты, нам в лесу нужон?! – горячился Федька Быстроух, – Толку от тебя никакого. Только обузой будешь…Вот назови хоть одну причину, чтоб мы тебя взяли с собой.
– А я это…струмент понесу, – нашелся Митяй, – Оно втроем веселей завсегда, чем вдвоем. Да и шишку шелушу я быстро, лишние руки не помеха.
– Федор, давай деда возьмем, – заступился Гришка, – Самогонки на всех хватит.
– Хорошо, уболтали. Выступаем через час.
Вообще кедром у нас ошибочно называют сибирскую сосну. Кедровая шишка обычно родиться раз в два года. А хороший урожай, не чаще чем в 4–5 лет. Сезон сбора шишки с 20-го августа по 10-е сентября. Если хочешь заработать на сборе кедровой шишки, надо поторапливаться…
Мужики собрались и пошли. Дорога не близкая, часа полтора топать. Дойдя до кедровника, сделали привал.
– Теперь можно, для восстановления сил, махнуть по двести грамулек, – обрадовался Федька, вытаскивая из рюкзака большую, холодненькую бутылку с самогоном.
Выпили, закусили. Еще разок повторили. Вокруг природа, запах лесной, сладкий, птички поют. Красотища! Вставать неохота, а надо.
– Мужики, за работу! – скомандовал Федька, – Мы с Гришкой, по очереди шишки сшибаем, а ты дед их шелушить будешь.
Федька юлой крутнулся на месте, спросил растерянно:
– Митяй, а колот где? Что-то я, его не вижу.
У деда Митяя сердце екнуло, от нехорошего предчувствия.
– Митяй, хрен старый, колот где? Только не говори, что ты его забыл…
– Хорошо, не скажу, – заверил дед Митяй.
Увидев перепуганное лицо деда, Федька Быстроух обо всем сразу догадался.
– Вот было у меня предчувствие, что этот пенек трухлявый, обязательно сделает нам какую-нибудь пакость. Все взяли для добывания шишки, – Федька начал перечислять, – Мешки взяли, шелушилку взяли…
– Самогонку еще взяли, – подсказал дед Митяй.
Федька яростным взглядом, словно огнем, опалил деда, сказал сквозь зубы:
– Самого главного не взяли – колота. Что теперь будем делать?
Хочу пояснить читателю, что колот это огромный деревянный молоток. Ручка у колота достигает полтора человеческих роста. А сама ударная часть представляет чурку, длинной около метра и до 40 сантиметров в диаметре.
Используют, колот так. Конец рукояти упирают в землю и с размаху ударяют по кедру несколько раз. От ударов шишки сыпятся с дерева на землю. С одного дерева можно собрать полтора мешка шишек. Потом их надо шелушить, добывая сами зерна.
Наши герои оказались в лесу без самого главного инструмента.
– Грит, я струмент вам понесу, – очень похоже, перекривил деда Федька, он все не мог успокоиться, – Возвертаться надо в деревню.
– Погодь возвертаться, – вмешался Гришка, – Сядь, охолонь сперва. Давай выпьем и обмозгуем сложившуюся ситуацию.
Федька сел, но успокаиваться не собирался, на Митяя зло поглядывал и качал головой.
Разлили самогон, выпили молча.
– Может, есть идеи у кого? – спросил Гришка.
– Вона, Митяй хочет, что-то предложить, – съязвил Федька.
Митяй даже подавился водкой:
– Злой ты Федька… Я же не специально забыл колот…
– Халявщик ты Митяй.
– Хватит вам собачиться! – оборвал спорщиков Гришка, – Возвращаться с пустыми руками неохота. Есть идея, как шишки можно посбивать.
– Как, лбами колотить по стволам! – взвизгнул Федька, – Или деревья раскачивать.
– Выслушай сперва! – прикрикнул Гришка, – Видишь, вон бревно лежит?
– Ну, вижу, – посмотрел Федька в указанном направлении.
– Вот мы, берем это бревно и с разбегу, по самому здоровенному кедру, как шарахнем. Все шишки наши, – Гришка улыбнулся счастливо, как ребенок.
Идея всем понравилась. Потому что других идей больше, никому в голову не приходило.
Федька с Гришкой подняли бревно, дед Митяй стал в середке. Выбрали высоченный красавец – кедр. Затем отошли метров за сто от кедра, это чтоб хороший разгон получился.
– Ну, с Богом! – крикнул Гришка Ивакин.
Побежали, неся на своих плечах тяжелое бревно. Теперь мужики чувствовали себя единой командой, которая могла горы свернуть, а не только кедр тряхнуть.
Бежать пришлось по небольшому склону, поэтому быстро набрали приличную скорость. Выбранный для удара кедр приближался, угрожающе увеличивался в размерах.
– Мужики на смерть разобьемся! – первым не выдержал Федька и заорал во все горло, – Сворачивай в сторону! Сворачивай Гриша!
Гришка и сам видел, что от такого удара, неизвестно кто больше пострадает, кедр или они. Перед самым кедром Гришка отвернул в сторону.
– Надо было поменьше деревце для первого раза выбрать, а не такое здоровое, – кричал сзади Федька, – Гришка тормози.
Затормозить сразу не получилось, слишком сильно разогнались. Но дальше дорога пошла на спуск. Скорость еще больше увеличилась. Бревно упорно тянуло вперед. Мелькали перед глазами, с бешенной скоростью, проносившиеся мимо деревья. Гришка с трудом уворачивался от частых деревьев, избегая смертельного для них столкновения. Дед Митяй задыхался от такого быстрого бега, он боялся, что его сердце не выдержит, но вынужден был продолжать этот забег.
Со стороны же это выглядело довольно забавно. С горы, с крейсерской скоростью бегут трое, с бревном. Бегут зигзагами, уворачиваясь от деревьев, увеличивая свою скорость. За ними тянется густой шлейф пыли. Из-под ног шишки со свистом разлетаются. Птицы испуганно шарахаются во все стороны, громкими тревожными криками предупреждая зверье об опасности.
– Гришка убьемся, тормози! – задыхаясь, кричал Федька.
– Не могу! – задыхаясь, отвечал Гришка, – Бревно это треклятое бросать надо!
