– А я че, я ниче… – не ожидал такой реакции на свои слова дед Митяй, втягивая в щуплые плечи голову, словно черепаха в панцирь. – Я-то здеся ни при чем. Это все беляки проклятые…
– Прибью тебя, Гангрена, ежели что с Чапаем случиться… – пообещал Гришка Ивакин, погрозив деду здоровым кулаком.
Митяй понял, что пора уходить…А тут и Чапая беляки достали из пулемета. Раз, и нет Чапая.
– Ах ты-ы!!! Вот-же гадюка какая! – взвыл передовик-комбайнер, Санька Грязнов, и деду хрясть кулаком прямо в глаз. – Сгубил таки Чапая!
Дед Митяй упал, как подкошенный. Даже пикнуть не успел. Затем собрав все силы, Митяй рванул к выходу из клуба…
Потом, правда, на следующий день, протрезвев, Санька Грязнов сильно извинялся перед дедом:
– Митяй, прости дурака. Распереживался я, сильно за Чапая. Не сдержался…
– Ничего, ничего. За Чапая и потерпеть можно, – дед Митяй не держал зла на Саньку, только отодвинулся на несколько шажков в бок от горячего парня, так на всякий случай.
Фильм произвел на жителей Сосновки должное впечатление, и крепко запал в сердца. Теперь даже, когда мужики выпивали, то обязательно первый тост у них был: «За Чапая!».
Детвора тоже полюбила лихого командира, в бурке, и в лихо заломленной на голове папахе. Деревенские пацанята, игравшие до этого в «казаков – разбойников», в «индейцев», или в «немцев», стали играть «в Чапая». Только странная игра у детей выходила. В каждой игре должны быть «красные» и «белые». Но, беляками никто не хотел быть, зато все хотели быть Чапаями. Или же, на худой конец Петькой.
Часто дележ ролей перерастал в настоящую драку, после которой пацанва разбегалась по своим дворам, зареванные, с разбитыми носами и в разорванных рубашках. Такие «игры» не могли понравиться родителям. Последовал строгий запрет, Чапаев оказался вне закона.
– Чтоб я не видела, что вы играете в Чапая. А то тебе, сына скоро нечего будет надеть на улицу. Две рубашки за неделю, в клочья изорвал, – обычно говорили матери своим детям.
– Увижу, что играешь в Чапая, выпорю до смерти, – добавляли менее дипломатичные в воспитании детей папаши.
Дети есть дети, мнение взрослых, их мало интересовало. Мальчишки поняли, что им надо договариваться между собой. Последовали длительные переговоры, но выход в конце концов был найден. Теперь в игре принимало участие сразу пять, а то и семь «Чапаев», которые часто сражались друг против друга.
Да, если придерживаться исторической правды, то это не правильно. Зато все дети были довольны…
Некоторое замешательство внес Стасик, сынок местного бизнесмена, Яшки Гниды.
– А я, не хочу быть Чапаем! – заявил Стасик. – Я, лучше буду белым пулемётчиком, который прикончил вашего Чапая.
За такие подлые слова Стасик едва не получил в глаз от Павлика Ивакина. Хотя Павлик был на три года младше Стасика, но Стасик был трусливым мальчиком. Поэтому Стасик вовремя успел отбежать от пацанов.
– Иди отседова Гнида! – крикнул Павлик.
– Ой, и пойду. Больно мне надобно с вами, по грязюкам лазить. Тока я, сейчас сходю, к твому папане. Расскажу, что ты Павлик в Чапая играешь, – крикнул Стасик Гнида, находясь на безопасном расстоянии от мальчишек. – Вот тебе, папаня всыпит! Ох, и всыпит по заднице…
Павлик было бросился к Стасику, но тот сорвался с места, словно имел на ногах сапоги-скороходы. Павлик видел, что ему не догнать Стасика и прекратил погоню.
– Гнида, больше не приходи к нам играть! – крикнул Павлик вдогонку беглецу. – мы тебя даже Анкой-пулеметчицей не возьмем к себе!
– Больно надо… – крикнул в ответ Стасик.
Про вредного Стасика мальчишки вскоре забыли. Несмотря на суровые запреты родителей, начиналась новая игра в «Чапая». Всем известно, что запретный плод слаще, а потому игра обещала быть очень интересной.
По ходу игры возникали разные трудности. Бурок таких, как у Чапая, конечно не было. Ее заменял, наброшенный на плечи свитер, рукава которого завязывались вокруг шеи. Еще можно было набросить старое пальто или на крайний случай, простой мешок. Вместо папахи подходила любая шапка ушанка, причем чем больше размер, тем лучше.
А Машка Сомова, первая красавица на деревне, чего учудила. Заявила своему парню, Саньке Грязнову, передовику-комбайнеру, (с которым, кстати, собиралась обжениться в конце лета), что замуж за него не пойдет, ежели он, Санька, не вырастит у себя под носом, такие же усища, как у Чапая. Машка дала Саньке срок для исполнения – месяц.
– Как хошь, а без усов до меня и не приближайся даже! – вот, так категорично заявила Машка Сомова.
Санька пообещал своей зазнобе, что он, поработает над собой, и вырастит на радость Машке, точно такие же усы. Санька пообещать то пообещал, но усы не вошли в его тяжелое положение, и росли как-то вяло и неохотно.
Через две недели, когда Санька посмотрел на себя в зеркало, то он, впал в уныние.
Вместо роскошных усов, у Саньки Грязнова, под носом торчало во все стороны, что-то непонятное и некрасивое, мало напоминающее усы легендарного Чапая.
– Эх, сынок, – вздохнула мамка, видя страдания своего сына. – Если Машка, из-за усов тебе нервы треплет, то что дальше будет…Не ходи к этой дурынде бестолковой, не позорься перед людьми…Погляди, хороших девок в Гнилушках, цельный воз и маленькая тележка. Одна другой краше…
Только по молодости, разве дети прислушиваются к советам своих родителей?
Петька, конечно, понимал мамкину правоту, но любовь сделала его послушным орудием в руках Машки Сомовой.
– Разберемся, – хрипло выдохнул Санька Грязнов, в душе понимая, что мамка права.
Но Санька пошел к своей Машке. Машка Сомова встретила парня на пороге дома. Издевательски оглядела Санькины усы, хмыкнула:
– Санечка, ну и где твои усы, как у Чапая? Ты эту поросль под носом, чего на распродаже приобрел? Ох, не любишь ты меня Санечка. Ох, не любишь…
Санька стоял, переминаясь с ноги на ногу, как нашкодивший пацаненок, и не знал, что ему сказать в ответ.
– Можешь идти, и без усов, больше не приходи ко мне, – заявила деревенская красавица. – Ты без усов выглядишь, как школьник-старшеклассник, а не как мужик, который в армии отслужил.
Чтоб еще больней парню сделать Машка добавила напоследок:
– Ко мне Юрка Жиров сватается. Вот, у него усища роскошные…
– Да сдались тебе, эти усы… – с горечью воскликнул Санька.
– А вот и сдались! Хочу мужика с усами, и все!
Пригорюнился несчастный парень. Видел он, этого Юрку. Худой, как глиста в скафандре, большеголовый, уши в стороны торчат, словно лопухи. Но, зато под носом у Юрки росли роскошные усы, точно такие, как у Чапая.
Вот, когда Санька люто возненавидел Чапая и заодно Юрку Жирова. Но, до Чапая Саньке не дотянуться, а вот этого шыбзика Юрку Жирова он, мог достать.
– Я прибью этого гада лопоухого! – пообещал на прощанье Санька.
Машка только хмыкнула в ответ.
Петька покружил бестолково по деревне, в поисках своего соперника и конкурента. Но Юрка Жиров, словно предчувствуя беду, которая ему угрожала, где-то затихарился. Неудача еще больше разозлила деревенского Ромео. В голове прокручивались самые жуткие картины мести над более удачливым соперником.
– Выдеру Юрке усы и засуну их, ему в… – сам с собой разговаривал Санька. – А потом Машка нехай в это место с усами Юрку целует…
Деревенские с опаской косились на Грязнова, который общался с невидимым человеческому глазу собеседником.
Саньку ноги, в конечном счете привели в магазин, торгующий водкой, где он, удачно наклюкался. Еще через час, парень снова прочесывал деревню, и колошматил своими тяжелыми кулаками, всех усатых мужиков, которые встречались ему на пути.
Деревня вымерла и затаилась. Последним узнал, о проделках Саньки Грязнова, местный участковый Степан Могила, который находясь у себя дома, собирался сытно пообедать.
– Участковый, пока ты, борщи наяриваешь, Санька Грязнов по деревне шатается, людям мордасы бьет! – в раскрытом окне показалось знакомое лицо соседа, Захара Комарова.
Только сегодня, на круглом лице Егора, под глазом, красовался громадный синяк.
– Во, видал, как Петька приложился…
Участковый с неохотой оторвался от тарелки с борщом, спросил:
– За что это он, тебя так?
– А я знаю…Сказал только, получи гад усатый…
Пришлось участковому срочно собираться. Могила оделся, нацепил кобуру, вышел на улицу. Вскоре столкнулся с виновником переполоха.
– Что же ты, делаешь, лиходей! А ну марш домой, высыпаться… – грозно и строго закричал участковый, пытаясь своим криком прекратить безобразие.
Санька, узнав перед собой участкового, сразу присмирел. Но, тут ему в глаза бросились пышные усы, на лице представителя закона. Обида на всех усатых вспыхнула с новой силой. Усы подействовали на парня, так, как действует красная тряпка на бешенного быка.
– Ах, ты-ы, гад!!! – взревел Санька, и вмазал участковому кулаком в морду.
