вами играть опасно, — хмыкнул я, на что князь лишь покачал головой.
— Ничего экстраординарного, — отмахнулся он от моих слов. — Всего лишь банальная логика. Молодой человек в его возрасте импульсивен. Горяч. В теле бурлят гормоны. Ему сейчас сколько? Двадцать три? Двадцать четыре?
— Двадцать пять, — поправил князя, хотя не думаю, что в этом был какой-то смысл. Готов поставить руку… Ну ладно. Допустим, палец на то, что Меньшиков и так прекрасно знал возраст Андрея.
— Всё равно, — между тем ответил князь. — Он молод. А молодость полна недостатков. Она ошибается не в смелости, а в иллюзии бесконечности. Кажется, что пути безграничны. Ощущение собственной значимости пьянит не хуже вина. И мешает увидеть, что выбор не в количестве дорог, а в том, какую из них придётся пройти до конца. Уверен, Андрей считает, что может всё. Учитывая, кто именно был его отцом, думаю, что он горит идеей отмщения мне и остальным, кто посодействовал смерти Ильи и других Разумовских…
— Вы хотели сказать — убийству? — поправил я его.
— Осторожнее, Александр, — негромко пригрозил мне пальцем Меньшиков. — Опасно кидаться необдуманными словами…
— Странно, что это говорите мне вы, — фыркнул я в ответ. — Ваше Высочество, давайте по-честному, хорошо? Причина того, что мы с вами сейчас сидим здесь, заключается не в том, что Андрей слетел с катушек.
— Верно, — не стал он спорить. — Причина в том, что двадцать лет назад мы недостаточно хорошо выполнили свою работу. Но не думаю, что тебе есть повод на это жаловаться. В противном случае…
— Я бы здесь не сидел, — спокойно ответил, понимая, к чему он клонит. — Но давайте без подобных намёков, хорошо? Андрей пришёл сюда за кровью. И он не успокоится. Я говорил с ним. Для него отомстить вам, всем вам, — это идея фикс. Он зациклен на ней, и боюсь, ему будет наплевать, кто пострадает при этом.
— Переживаешь за свою безопасность?
— За безопасность дорогих мне людей, — поправил я его.
— Хорошая мотивация, — заметил Меньшиков таким тоном, будто только что сделал зарубку у себя в мысленном блокнотике. — Итак, Александр, ты пришёл ко мне домой. Рассказал, что тебя беспокоит. Но я всё ещё не вижу причины, по которой этот разговор должен продолжаться…
— Давайте только без подобных пассажей, Ваше Высочество, — произнес я, не обратив внимания на сказанное им. — Вы здесь не один такой умный.
Кажется, мои слова его удивили.
— Поясни, — предложил он.
— Тут и пояснять нечего. Андрей — это угроза. Даже не столько мне, сколько империи…
— Один человек, — попытался отмахнуться он от моих слов, но я даже близко на это не купился.
— Он Разумовский, — отрезал я. — И горит желанием отомстить за то, что вы убили его семью…
— Какой интересный выбор формулировок, — пробормотал князь. — Его семью. Не твою…
— Я уже говорил вам, — пожал плечами. — Меня не интересуют лавры Разумовских. У меня своя жизнь. И своя семья, с которой я вырос и которой дорожу. Но в данном случае ваша проблема куда шире.
— Объясни.
— Да легко, — фыркнул я. — Вы сидите здесь, передо мной. И усиленно делаете вид, будто вас это нисколько не заботит. Но мы оба с вами понимаем, что это не так. Что будет, если Андрей доберётся, скажем, до Лазаревых? Или Распутина? Да даже тот же Уваров, я уверен, приносит большую пользу империи…
— Любопытно, — протянул Меньшиков, словно изучал мои ответы. — Ты хочешь заступиться за людей, которые не были к тебе добры. Даже более. Лазарев шантажировал тебя. Уваров же и вовсе попытался убить…
— Попытка не пытка, как говорится, — усмехнулся я. — Давайте спишем это на… скажем так, некоторое недопонимание. Да, я не питаю особой любви ни к Павлу Лазареву, ни к тому же Уварову. Но…
— Вот-вот, дети Лазарева тебя беспокоят, — закончил за меня Меньшиков, а я задумался, сколько ещё мы будем вот так вот друг за друга фразы заканчивать, стараясь продемонстрировать умственное превосходство.
Это даже немного раздражало.
— Вы сами это сказали, — ответил я и выпрямившись в кресле чуть наклонился вперёд. — А теперь давайте вы перестанете делать вид, будто вас это мало беспокоит, и ответите мне, будет ли выгодно империи, если Андрей добьётся своего?
Мы оба знали ответ на этот вопрос. Нет. Не будет. Я могу что угодно говорить про того же Лазарева, но не нужно быть гением, чтобы понимать, сколь он влиятелен. Да достаточно просто в сети посмотреть, насколько эта семья вовлечена в деловую жизнь империи. Уверен, что и в теневую она вовлечена не меньше, если вообще не больше.
Но это в целом меня интересовало слабо.
А вот Меньшикова, как видно, куда сильнее. Так что пусть не делает вид, что он тут такой весь расслабленный сидит. Со мной это не работает.
И, как видно, он прекрасно это понял. Потому что все эти проверки, обёрнутые в пространные вопросы, начали подходить к концу.
— Допустим, ты прав, — уже холоднее произнёс он. — Я всё ещё не вижу причины, которая привела тебя к этому разговору. Действие, Александр. Важно действие, а не размышления.
— Я найду вам Андрея, а вы уберёте его из уравнения, — спокойно произнёс я.
— Я могу это сделать и…
— Без моей помощи? — предложил я, на что он сдержанно кивнул. — Ваше Высочество, я в этом даже не сомневаюсь. Наши с вами ресурсы… да что там мои, ресурсы Князя с вашими не сопоставимы. И я почему-то уверен, что ваши люди сейчас разве что носом землю не роют в попытках найти моего брата в столице. Да только вот вряд ли вам до сих пор улыбнулась удача, раз он спокойно расхаживает по городу, как у себя дома, ведь так?
— Не буду этого ни отрицать, ни подтверждать, — ответил мне Меньшиков, на что я с пониманием кивнул.
— Вот и славно. Тогда я думаю, что вы, я, да и все остальные будут только рады, если эта проблема наконец решится. Я найду вам Андрея, а вы всё закончите.
Меньшиков ответил не сразу. Я выждал почти минуту его молчаливых размышлений.
— Заманчивое предложение, — наконец произнёс он. — Но
