Лорд Джордж Меррей служил в армии со времен правления королевы Анны. Несмотря на то что он почти не принимал участия в злополучном восстании 1715 года, вожди кланов безгранично доверяли ему, считая своим, к тому же он неоднократно подтверждал свою репутацию блестящего тактика и ловкого стратега. И принц, чтобы польстить вождям, назначил командующим армией лорда Джорджа, а генерал-лейтенантом – лорда Джона Драммонда, бывшего герцога Пертского. Драммонд открыто признавался, что ему недостает опыта, и объяснял свое назначение скорее политическими, нежели тактическими причинами. Но лорд Джордж серьезно взялся за работу и, будучи прямолинейным и грубоватым человеком, не упускал случая дать нагоняй провинившимся, пусть даже королевской крови. Порой он разговаривал с принцем, как с малым ребенком, втолковывая, почему следует отказаться от лобовой атаки или почему столкновения с артиллерией особенно опасны.
– Коуп знает, что нам рано или поздно придется втянуть его в битву, – ровным голосом объяснял лорд Джордж, не обращая внимания на недовольно поджатые губы принца. – И тогда его пушки перемолотят нас прежде, чем мы успеем преодолеть эту широкую, плоскую равнину.
– Надежды, которые вы возлагаете на наших доблестных воинов, внушают воодушевление, – послышался ехидный гнусавый голос Уильяма О'Салливана – ирландца, одного из друзей и советников принца. Убежденный, что командование армией следовало бы доверить ему, О'Салливан не упускал случая возразить лорду Джорджу или поддеть его. Он неустанно напоминал принцу, что брат лорда Джорджа – видный член партии вигов, а сам лорд Джордж вращается в правительственных кругах и занимает в армии Ганновера высокий пост. Порой Уильям даже отваживался намекнуть, что лорд Джордж встал на сторону принца лишь для того, чтобы в решающий момент предать его. – При виде вашей непоколебимой веры в наши силы, – продолжал он дерзко, – у меня перехватывает дух.
– Да, я искренне верю в смелость и доблесть наших шотландцев, – отозвался лорд Джордж, – именно поэтому я так высоко ценю их жизнь.
– Сражения испокон веков вспыхивали на равнинах, – гнул свое ирландец. – Не понимаю, в чем вы видите затруднение.
– Затруднение состоит в том, сэр, что у нас нет опытных солдат и снаряжения, необходимого для ведения военных действий против настоящей армии. Да, противники издавна сражались на открытых равнинах – но противники, равные по силе, соблюдающие военный кодекс. Бой начинался пушечными залпами, затем в него вступали неустрашимые кавалеристы, потом атаковала пехота отрядами по пять шеренг. Вы когда-нибудь сталкивались с плотным мушкетным огнем? При этом живая стена движется вперед медленно, но неуклонно, передняя шеренга ведет стрельбу, затем отступает, чтобы перезарядить мушкеты, а в это время ее место по очереди занимают остальные четыре шеренги. А у нас нет ни артиллерии, ни многочисленной кавалерии, ни людей, умеющих стрелять из мушкета и имеющих огнестрельное оружие. Наши солдаты – пастухи и шорники, многие из них вооружены только ножом, косой или ржавым боевым топором, который последние тридцать лет пролежал в земле. Все оружие, которое у них есть, досталось им от убитых – вождей, лэрдов, защитников кланов, которые по закону чести и по обычаю выступают в первых рядах, гордясь своей смелостью и не желая знать о том, что огнестрельное оружие гораздо опаснее кинжала или короткого меча. Но на этот раз вождям, лэрдам и воинам придется пересечь открытую равнину под огнем пушек, на виду у метких стрелков, и, если Господь не дарует им крылья, они вряд ли останутся в живых! Впрочем, пастухи и шорники попытаются отомстить за смерть вождей кланов, но на многое ли они способны? Даже если они уцелеют под градом пуль, ради чего им сражаться, если их вожди мертвы?
Вожди кланов согласно и мрачно закивали. Никто из них не собирался прятаться за спины простых воинов, но все признавали, что в словах лорда Джорджа есть смысл.
– Наша сила – в способности наносить резкие и стремительные удары, – напомнил старый Макдональд из Кеппоха, – обрушиваться на противника прежде, чем он обнаружит нас в горах. Против пушек и мушкетов англичан нам не выстоять. Зато англичане мгновенно струсили бы, окажись мы в горах. Нам нужны горы, прикрытие, место, где мы будем точить мечи, пока не обнажим их в бою.
– Согласен, – обеспокоенно кивнул Лохиэл. – На открытом поле, на равнине, вдали от родных гор мы увидим не бой, а бойню.
Выслушав мнение вождей, принц погрузился в напряженное молчание. Он понимал, что горцы руководствуются опытом, и сознавал, что лишится их доверия, вступив в спор с генералом. Отмахнувшись от подобострастного шепота О'Салливана, он возложил нелегкую задачу на плечи лорда Джорджа.
– В таком случае, генерал, каким же образом вы рассчитываете одержать победу над Коупом? Может, мы чего-то не заметили? Неужели в нашем положении нет никаких преимуществ?
Лорд Джордж вздохнул с облегчением, сообразив, что сумеет избавить принца от мук уязвленной гордости.
– Ваше высочество, и я задал себе те же вопросы. Сегодня днем вы приказали обследовать торфяники, поискать белые пятна, места плохой видимости.
– Да, помню. – Судя по всему, принц напрочь забыл о своем распоряжении.
– Дональд! – Лорд Джордж обернулся к главе клана Камеронов. – Кажется, я поручил это дело вам. Можно ли перебраться через болото?
Лохиэл сначала задержал взгляд ярко-синих глаз на принце Чарльзе, затем повернулся к лорду Джорджу. Под предводительством опытного Лохиэла Камероны играли заметную роль в каждой победе нынешнего восстания. Они первыми вошли в Перт, первыми ворвались в Стерлинг, а за неделю до этого отогнали драгунов от моста Колтс-Бридж, настигли их у ворот города и заняли Эдинбург без единого выстрела.
С тех пор как армия мятежников покинула Гленфиннан, многие вожди забыли о галантных манерах и ожесточились, постоянно помня о своей новой роли. Дональд Камерон не был исключением, но не выказывал фанатизма, умерял страсть логикой и рассудительностью, принимал решения, руководствуясь скорее здравым смыслом, нежели политическими соображениями. Он желал принцу удачи, но ненавидел кровопролитие и насилие, необходимые для того, чтобы Чарльз отвоевал трон.
– Мой брат Александер сам побывал в разведке, – неторопливо объяснил Лохиэл. – Кое-где болотная жижа доходила ему до пояса, в ней полно спутанной травы, которая кишит водяными змеями. По его подсчетам, понадобится четыре-пять часов, чтобы перебраться через болото, но мы неизбежно поднимем шум, который услышат даже в Эдинбурге. Мало того, если нас застанут на полпути, какой-нибудь десяток солдат Коупа перебьет нас всех до единого. Нам будет некуда бежать, негде спрятаться. Мы попадемся, как утки в пруду.
