нелегально, их могла напугать моя полицейская корочка», – решил Суставин.
Наскоро пожевав в первом попавшемся фаст-фуде, он посмотрел на часы. Возвращаться в отдел было уже поздно. Ничего, пусть хоть раз без него обойдутся. Не рассыплются.
Суставин решил подождать пару часиков до вечера, после чего снова наведаться в поганую квартиру. Была отчаянная надежда, что парни вернутся за какими-нибудь вещами.
Все эти два часа Суставин прошатался в окрестностях дома, как бы невзначай посматривая по сторонам. Чтобы не казаться подозрительным, он купил три розы и шесть хризантем. Мол, свидание у него. Попытался включить на лице романтическое нетерпение.
Закурив, подумал, что давным-давно он не покупал цветы. Жена не просила. Да и у него в последнее время не было желания ее радовать.
Может, он сам виноват в ее сварливости и занудстве? Капитан Суставин погрузился в невеселые размышления…
Он встрепенулся поздновато. Знакомая тщедушная фигурка приближалась к подъезду.
Вынырнув из-за дерева, Суставин пружинисто понесся за ней. В голове уже проворачивались разные варианты атаки: «Где папка, сволочь?» Или: «Любезнейший, давайте не будем тратить попусту время…»
Щупляк испуганно обернулся. Веснушчатый подросток. Над губой набух, разросся и бахнул пузырь жвачки.
«Извращенец!» – презрительно брякнул отрок и шмыгнул в подъезд. Суставин стоически отступил обратно за дерево. На всякий случай прикрылся цветами. Теперь соглядатайствовал сквозь бутоны.
Когда стемнело, он воткнул букет в клумбу. Улучив момент, проник в подъезд вслед за толстоногой теткой с сумками. Повторный рейд по соседским квартирам был его последним шансом избежать катастрофы.
В четырех квартирах Суставину не открыли. Еще двое захлопнули дверь перед его носом, обозвав мошенником. У прочих Суставин буквально вымаливал информацию.
О жильцах квартиры-пристройки никто ничего не знал и не хотел знать. Впрочем, как и об остальных обитателях дома. Соседи не общались друг с другом, были подозрительны и немногословны. Приходилось все время показывать удостоверение. Но и оно не помогало, на корочку зыркали без почтения.
В последние годы имидж правоохранителей был основательно подпорчен. Аукались «Дело о генеральских дачах», очередной скандал с Росгвардией и безобразные обстоятельства недавнего ареста блогера Федорецкого.
Лишь один пенсионер вспомнил, что да, «живет такой мелкий парень в той квартире, где раньше подсобка была». Но что за парень, дед не знал.
– А еще двое? – жадно насел Суставин.
– Какие двое? Он один живет.
Его сосед блеснул было путеводным огоньком: «Имя у него необычное… э-э-э… Роберт, что ли, но не Роберт». Так и не вспомнил, задница.
Суставин обошел почти всех. Устало ткнулся в очередную дверь, богато обитую. Долго звонить не пришлось, ему сразу открыли. На пороге чавкал жвачкой тот самый подросток с веснушками.
– Извращенец? – весело протянул тинейджер и обернулся: – Пап, это он!
В перспективе прихожей замаячил шкафоподобный бородач, загудел басок:
– Тот самый?
Капитан не стал тратить времени на махание корочкой. Шустро слетел по лестнице и покинул треклятый подъезд. Забежал в соседний двор, отдышался, прислушался. Погони вроде не было.
Он посидел грустно на лавочке, в очередной раз покурил. Отдал бычок соткавшемуся из тьмы бомжу. Тот проскрипел что-то благодарственное и волшебно растворился.
Это был провал. Суставин со вздохом представил, как он пишет объяснительную Затворову по факту утерянного дела. Как с него перед строем срывают погоны. Как он коленопреклоненно плачет, уткнувшись в суровые руки жены.
Жена… Надо бы помириться, что ли?
Суставин вернулся в опостылевший двор. В темноте не сразу отыскал, где приткнул цветы. Розы и хризантемы сиротливо торчали из клумбы. Он осторожно вынул букет из земли. Отряхнул стебли, понюхал бутоны. Розы почти не пахли, хризантемы отдавали кислятиной.
Он отправился к метро, на ходу нащупывая суперфон.
Замуровали
Внезапный звонок из Главка заставил майора Росянкина бежать на учения по гражданской обороне. Он отвел Рича в кабинет Суставина и Пантелеева, сказал «немного посидеть», запер его дежурным ключом и умчался.
Эти «немного» растянулись на полтора часа. Рич стал наматывать круги по комнате. Вот идиотская ситуация. Если сейчас явится Суставин, что он ему скажет? Как объяснить, что у него, Рича, обнаружили уголовное дело убитой студентки?
Он попытался придумать какую-то убедительную легенду, но быстро понял, что опытного следователя не проведешь.
Стал искать ключ от кабинета. Но нашел лишь маленький ключик, похоже, от какого-то шкафа. А в тумбе отыскал лишь древнюю пожелтелую подшивку газеты «Полицейские будни», которая уже давно не выходила в бумажном виде. Там на фотографии был изображен курсант школы полиции Суставин С. В., принимающий присягу.
От нечего делать Рич стал разглядывать плакат с актерами из криминального сериала (один угол отклеился и загнулся). Потом обратил внимание на большой гвоздь, торчащий справа от двери, с хороводом дырок вокруг. Явно следы пуль. Можно было подумать, что здесь кого-то хотели повесить, но потом передумали и расстреляли.
Рич поежился.
Чтобы успокоиться, он кинул подшивку «Полицейских буден» на пол и уселся в позе лотоса. Несколько минут сосредоточенно медитировал.
Потом начал бродить по кабинету, повторяя про себя выученные накануне азербайджанские существительные: «гайната», «гялин», «кясмик», «хама»… Стал вспоминать идиомы. Всплыл в памяти стих Самеда Вургуна. «Севийорум чинку онлар, бирчедефе йашайамам чюнку гюлюм…»
Красиво.
От нежной лирики в груди шевельнулась старая любовная язва. Заныла. Думал, что уже давно прошло, перегорело. Оказалось, не до конца.
Уже почти три года прошло с тех пор, как Света со своим мужем уехала в Калининград. Вроде должен давно забыть. Тем более что переписку он сразу же оборвал. Но внутри, как стафилококк, продолжало жить что-то недобитое, недодушенное…
Рич сел за стол Суставина. Подумал, не позвонить ли Коле. Как они там с Ильей обустроились у Норы?
Но тут же передумал. Наверняка тут в кабинете не только «жучки» натыканы, но и современные «клопы» с «блохами». Его шеф с рынка Анвяр Алиханов активно такими пользовался: качество аудио– и видеозаписи отменное, угол обзора – максимальный.
Рич заозирался по сторонам, пытаясь угадать, где эти умные букашки могут располагаться. Махнул рукой: да где угодно. Вот хотя бы здесь. Он тронул рамку объемного 3D-снимка на столе Суставина. Крупная миловидная блондинка на рельефной фотографии казалась еще мощнее. Как и девочка лет 14, которая была ее копией. Хотя нет, не совсем. Торчащий нос и кривоватая линия рта были точь-в-точь как у Суставина. К тому же, в отличие от улыбающейся матери, девочка угрюмо смотрела мимо объектива. Позади них виднелось море.
Рич повернул фото спиной. На выпуклых 3D-попах виднелась гравировка: «Геленджик, 2031 год».
Рич вздохнул, погружаясь в воспоминания, на этот раз ни к чему не обязывающие. Давным-давно, в начале
