не до приличий.
Полураздетая пятикурсница Зоя прыгнула за штору.
– Куда прешь?!
– Свои.
Зоя высунулась из-за шторы, близоруко щурясь.
– И-лья?
– Да. Одевайся, я отвернусь.
Он повернулся лицом к двери, заодно ее закрыл. Зоя торопливо зашуршала.
– Ты тоже хороша, дверь не закрыла.
– Пашку жду, – пробормотала она.
Чувствовалось, что напугана.
– Не бойся, я тебе ничего не сделаю. В смерти Алины я не виноват. Иначе бы сюда не пришел. Сам хочу узнать, кто это сделал.
– Можешь поворачиваться.
Зоя устроилась на кровати нога на ногу, завернувшись в пестрый халат. Подправила прическу «воронье гнездо».
– Давай быстрее, чего тебе надо. Если Пашка нас застанет, обоих убъет.
– Вспомни ночь на седьмое октября. Ты ничего не слышала?
Зоя закатила глаза.
– Господи! Нет, я спала. К тому же где моя комната, а где твоя. Пришла от Пашки пьяная и завалилась.
Илья задумчиво опустил взгляд. Уставился на хвост веревки, торчащей из-под Зоиной кровати. Толстая, сантиметра два в диаметре. Нагнувшись, он потянул канат на себя.
– Что ты делаешь?
Илья выудил веревку, та оказалась длинная, как змея. И явно прочная.
– Прекрати!
– Тихо, – шикнул Илья. – Уже ухожу. Но ты должна сказать, откуда у тебя этот канат.
– От верблюда!
– Не уйду, пока не скажешь.
– Ладно, так и быть. Эту веревку притащил Падлыч из своей подсобки.
– Падлыч?
Илья был сильно удивлен. Хотя…
Он вспомнил, как Зойка погуливала с комендантом. Потому и жила в комнате одна, как королева. Она вообще девка симпатичная, только на голове черт знает что устраивает.
Илья пощупал веревку. Вспомнил, как кто-то рассказывал, что Падлыч раньше занимался альпинизмом.
– Зачем он тебе ее принес? Как это объяснил?
– Да никак. Просто сказал, чтобы я спрятала.
– Прямо так и сказал?
– Ой, только не говори ему, что я рассказала, – спохватилась Зоя. – Скажи, что сам догадался.
Илья переваривал информацию. Приподнял веревку, зачем-то ее понюхал.
Неожиданная догадка толкнулась в нем беременно. Он жадно уставился на Зою. Та даже испугалась, отсунулась подальше к спинке кровати.
– Вспомни, когда он тебе эту веревку принес?
– Да-давно.
– День?
Зоя медленно выпрямилась.
– Слушай, это ж было в тот самый день, когда нашли Алину. То самое воскресенье. По телику еще «КВН» показывали…
«КВН», – подумал Илья. Кто-то в тот день смотрел КВН. Или футбол. А кто-то пошел на Чистые пруды кормить уток. Воскресенье, можно понять.
Зоя еще что-то говорила про своего Пашку, как он в тот день напился и грозился прибить коменданта. Илья ее уже не слушал. Вышел из комнаты, на ходу набрасывая капюшон. Спустился на второй этаж, удачно ни с кем не столкнувшись.
21-я комната оказалась не заперта. Илья толкнул дверь и быстро вошел.
На полу комнаты валялись обертки и пластиковые бутылки. На столе громоздилась грязная посуда. На кровати пузом кверху лежал хозяин комнаты. Переваривал ужин, три десятка пельменей со сметаной, мурлыча припев из попсовой джин-группы: «Поспали – можно и пожрать, пожрали – можно и поспать…»
Петя Зайцев был тучным детиной с жидкими усами и кареглазой хитринкой. Похож он был скорее на прораба или на проводника поезда, но никак не на студента. Как и Илья, он учился на пятом курсе истфака и писал диплом.
Петя постоянно терся рядом с комендантом Падлычем. Услуживал, выполнял разные поручения. Подай, принеси. У каждого коменданта есть такой угодник. На этом стоит любая общага.
Поговаривали, что Зайцев стучит. Но ни разу не ловили. Поэтому просто снисходительно посмеивались, понимая, что Петина сервильность – это плата за отдельную комнату и прочие послабления от главного по койко-местам.
Услышав шаги, Зайцев с кряхтением сел. Удивленно уставился на Илью.
– Ты?
– Тсс, меня здесь нет.
Петя понизил голос:
– Поесть хочешь? Я пельмешек сварил.
– Ничего не хочу. Что в общаге творится?
– Ничего особенного. В первые дни немного погудели и затихли. Комнату твою опечатали.
– Видел. Что народ обо мне говорит?
– Некоторые думают, что это ты Алину убил. Но в основном сомневаются. Падлыч следователям про тебя наплел, что ты хулиган, нарушитель режима и вообще асоциальный тип.
– Сволочь.
– Зачем ты вернулся?
– Хочу найти убийцу. Думаю, он залез в нашу комнату с крыши.
– Почему ты так решил?
– Веревка.
– Какая еще веревка?
– Альпинистская, которая хранилась у коменданта в подсобке. Я обнаружил ее у Зойки Дымовой под кроватью.
– Что за бред?
– Послушай, в тот самый день после убийства Алины Падлыч принес эту веревку Зое и приказал, чтобы она ее спрятала. Я думаю, именно по ней он спустился с крыши. Помнишь, кто-то рассказывал, что Падлыч бывший альпинист?
– Ерунда какая-то. Ну, хорошо, допустим, это он. Не проще ли было эту веревку… ну, уничтожить как-то? Закопать, спалить.
– У него просто не было на это времени. Он понял, что следователи могут обыскать его подсобку и найти там веревку. И если всплывет, что он бывший альпинист, он попадет под подозрение.
– Но это же рискованно: сама Зоя могла его заподозрить, – возразил Петя. – Да и зачем Падлычу убивать Алину?
– Не знаю.
– Ладно, что ты предлагаешь?
– Вымани Падлыча под каким-нибудь предлогом. Он тебе доверяет.
– Куда я его выманю?
– Да хоть на крышу. Мне надо поговорить с ним с глазу на глаз.
Комендантские штучки
Комендант общежития Николай Павлович Кашин, он же Падлыч, был неприятен. Еще учась в институте, он доносил в деканат на однокурсников. Специально для этого научился пить, чтобы улавливать крамолу в разговорах, жужжавших за беспечным столом.
Кашин приложил руку к тому, что из университета был изгнан талантливый Леша Кислов, всуе обругавший президента страны. Потом вылетел с пятого курса Сашка Сидорчук, нарисовавший карикатуру на любовницу ректора МУГР.
Стукача в конце концов вычислили. Всем курсом отправились лупить, но Кашина кто-то предупредил, и он успел смыться к родителям своей будущей жены.
Его жена, как и положено, была стервой. Считая себя красавицей, она была уверена, что сделала Падлычу больше одолжение, выйдя за него замуж.
На посту коменданта любимым занятием Кашина было ходить по этажам и выслеживать, кто чем занят. Он присматривался к подвыпившим студентам, прислушивался к нецеломудренному скрипу кроватей, принюхивался к запаху курева, пытаясь уловить запах травки. Как только он выявлял криминал, тут же затевал разговор по душам. В результате которого к Падлычу перекочевывала определенная сумма денег – в обычной валюте, криптокойнах или интерпэях. Он не брезговал ничем. Это могли быть и два мешка картошки. Или свиной окорок. А то и ящик вина. По обстоятельствам и в силу возможностей уличенного.
В юности комендант увлекался альпинизмом. Это помогло ему усовершенствовать слежку за студентами. Пользуясь
