от Ильи увести, раз уж начальство передумало его топить. Теперь это легче легкого – Падлыч мертв, на него все грехи и повесим».
При мысли о коменданте на секунду тюкнула жалость. Петя даже вздохнул. Что ж, Падлыч сам виноват. Нечего было вынюхивать что не надо.
С недавних пор Падлыч усовершенствовал слежку за студентами, которые в последнее время держали ухо востро. Бывший альпинист, комендант повадился спускаться по веревке с крыши и заглядывать в окна. Фиксировал на камеру выпивающих, морально разлагающихся, ведущих крамольные беседы, приводящих посторонних.
Так он поймал и Петю, который привел к себе незнакомца. «Кто такой? Что чужой человек делает в общежитии?» – насел он на Зайцева. Петя как-то выкрутился, наплел, что это его родственник. Пришлось, конечно, заплатить и повиниться, мол, больше не повторится.
Вроде обошлось. Но после убийства Алины комендант стал борзеть и шантажировать – мол, он многое знает. На что-то стал намекать. То ли блефовал, то ли и в самом деле о чем-то догадывался.
В общем, допустить провала было никак нельзя. Так что извини, Николай Палыч. Ничего личного, как говорится. И вообще, не будь ты таким трусом… А то перепугался, что заподозрят в убийстве Алины, и сдуру спрятал свою веревку у Зойки, своей бывшей крали. Это ж надо было додуматься. Когда Илья эту веревку нашел, разумеется, он решил, что Падлыч – убийца Алины…
«Но как же удивительно ложится карта. Невероятно, что Илья спасся, просто невероятно. И вдруг выяснилось, что его нужно оставить в живых. Ох и повезло же, что он уцелел, иначе не сносить головы», – покачал этой самой головой Петя Зайцев, жмурясь.
Так, хватит наслаждаться удачей. Встряхнувшись, он выглянул в окно.
Вокруг тела коменданта собралась толпа. Он лежал ничком, свет из окон общаги освещал его ноги.
Петя дважды дунул на экран суперфона. Вызов исправно дошел до цели, кто-то тихо спросил:
– Ну?
– Хапуга мертв, Олух у меня в комнате, – доложил Петя.
– В каком он состоянии? – спросил бесцветный голос.
– Усыплен.
– Хорошо.
– Еще раз прошу уточнить: Олуха оставить в живых?
– Да. И надежно спрятать.
– Понял. Надолго?
– До получения необходимых инструкций.
– Слушаюсь.
Когда его собеседник отсоединился, Зайцев быстро вышел из комнаты, запер дверь и с неожиданной для своей комплекции резвостью взбежал вверх по лестнице. Открыл дверь на чердак, пробрался между балками и подошел к огромной куче списанного мебельного хлама, который хранил здесь крохобористый комендант.
Минуту он постоял перед этой горой, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук. Улыбнулся про себя: знатная выдержка. Постучал по облезлой спинке стула – как и было условлено, три отрывистых стука с паузами.
Гора рухляди зашевелилась, и из пыльных клубов вынырнула скуластая голова с тяжелыми надбровьями. А затем и весь громила.
Он выглядел впечатляюще. Огромная шея, невероятная грудная клетка, широченная арка плеч. Детина имел яйцеобразный череп и нависший над бровями лоб. На ногах его были просторные джинсы, а сверху что-то похожее на бурый ворсистый свитер. Но если приглядеться, это был никакой не свитер, а шкура, напяленная на голое тело.
– Как настроение, Бара? – подмигнул Зайцев человеку в шкуре.
– Как всегда, боевое, Петр Сергеевич.
Странный тип с диковинным именем выдал улыбку, больше похожую на оскал. Петю слегка передернуло. Вроде уже давно должен был привыкнуть к этой мимике, а поди ж ты. Как не мог привыкнуть и к его необычному акценту, какому-то механическому, что ли. Это было похоже на то, как человеческую речь воспроизводит робот – какой-нибудь чат-бот или спик-сет.
– Это хорошо, что боевое, – пробормотал Петя. – Вот только лопухнулся ты крепко, Бара. Чуть все не испортил.
– Как это? – оторопел здоровяк.
– Всего полдела сделал. Коменданта укокошил, а вот Муромцев уцелел.
– Петр Сергеевич, я его вот этими самыми руками с крыши сбросил.
Громила потряс своими лапами.
– Ладно, проехали. Сверху поступили новые инструкции: Муромцева не убирать и под полицию не подставлять. Обошлось. Считай, в шкуре родился, – хмыкнул Зайцев.
– И что теперь с ним делать?
– Позже скажу. А теперь прячься. Хватит нам того раза, когда Падлыч нас в комнате засек.
Громила что-то забормотал.
– Что ты там мямлишь?
– Осталась минута до мертвого молчания, – еле шевельнул губами Бара.
– Тьфу, опять этот твой ритуал. Снова на два часа заткнешься, как в прошлый раз?
– Да, перехожу на шепот.
– Понял, – буркнул Петя. – Еще раз, чтобы было понятно: Илью велено не трогать. Что делать дальше, я сообщу.
Бара молча кивнул. Вынул суперфон и ткнул в него пальцем. Мол, шлите сообщения, если что.
– Шизик, – хрюпнул смешком Петя. – Ладно, ныряй обратно, скоро полиция нагрянет.
Спустившись в свою комнату, он первым делом проверил Илью. Тот был надежно оглушен хлороформом, но Зайцев на всякий случай сделал ему укол снотворного. Закатил тело под кровать и одернул до пола край покрывала.
Прибыла оперативная группа. Следователь Суставин поглазел на L-образный комби-роутер, вонзившийся в асфальт и разворотивший бордюр. Как еще никого не убил. Он обошел труп коменданта и махнул судмедэксперту: исследуй.
Сам поднялся на крышу. Побродил по крякающей кровле. Что-то в этой общаге творится неладное. За две недели два трупа. Сначала задушенная студентка, теперь разбившийся в лепешку комендант. Как сговорились.
Суставин снял показания у всех, кто мог что-то видеть или слышать.
Первым делом он поднялся на четвертый этаж, методично обошел все комнаты. Несколько человек слышали грохот на крыше. Звон разбитого стекла уловили двое. Оба указали на комнату 47, в которой обитали первокурсницы Надя, Ира и Лена.
Суставин решительно вторгся в скромную девичью келью, перебудил всех. И что же? Оба стекла оконной рамы оказались целехоньки. Земляк Вася не подвел и вставил их с виртуозной быстротой.
Суставин вяло выудил из кармана фото Ильи, показал девушкам. Те дружно замотали головами: не видели такого.
Суставин опросил всех, кто открыл дверь. Заглянул и к Пете Зайцеву, присев на кровать, под которой лежал Илья Муромцев.
– Как думаешь, что случилось с комендантом?
– Вы сами видели, – заметил Петя.
– Это связано с убийством студентки Муромцевой из 33-й комнаты?
– Откуда я знаю?
– Вопросы я задаю. Говорят, ты с комендантом чаще других общался.
– Да какое там общение. Просто иногда его на крыше страховал, когда она по веревке вниз спускался, – как бы невзначай обронил Петя.
– По какой еще веревке? – уцепился Суставин.
Петя рассказал, что у коменданта в подсобке прочная полиамидная веревка имеется.
– Он же бывший альпинист. Не знали?
– Что ж ты в прошлый раз об том не рассказал!
– А вы не спрашивали.
Суставин покусал губы.
– Зачем он здесь на веревке спускался? Что за дурная блажь?
