Читаем без скачивания Колодец желаний. Исполнение наоборот - Чулпан Тамга

— Спасибо, Дынь. Будь осторожен. И... если увидишь подозрительного типа в дорогом пальто, с хорошими манерами — не подходи. Просто запомни и сообщи.

— Понял. Будет задание — будет результат! — Дыня отключился.

Вера села в машину, завела мотор. Двигатель затрещал, кашлянул, но завёлся. Ветер бросал в лобовое стекло крупинки снежной крупы, которая тут же таяла, оставляя грязные потёки. Она сидела минуту, глядя на город, готовящийся к празднику. Гирлянды, мишура, нарядные люди... и под этой мишурой — дрожащие стаканы, пустые глаза, чьи-то сломанные жизни.

«Ладно, Хотейск, — тихо сказала она, выезжая на улицу и растворяясь в потоке машин. — Давай посмотрим, какое грязное бельё ты прячешь под своей мишурой. И кто именно его стирает.»

Морфий в капюшоне издал нечто вроде одобрительного шипения, а потом добавил, уже почти шёпотом:

«Стирает? Нет. Он его рвёт. И из клочков шьёт новое. Уродливое. Но яркое. Будь осторожна, хозяйка. Это не просто мошенник. Это... реформатор.»

Вера не ответила. Она просто вела машину по знакомым улицам, и в кармане у неё лежал холодный трамвайный жетон, а в ушах стоял тихий гул, который теперь, казалось, приобрёл ритм — как будто огромное сердце где-то под городом начало биться чаще, готовясь к Новому году. И к чему-то ещё.

А где-то на другом конце Хотейска, в промозглом подъезде на улице Маяковского, Артём Каменев заканчивал первичную стабилизацию мальчика-двойника. И оба они ещё не знали, что их тропы уже начали сходиться.

ГЛАВА 3: ПЕРВЫЙ КОНТАКТ

Площадь Последнего Звона дышала предпраздничной истерикой. Воздух, холодный и колючий, был пропитан запахом жареного миндаля, глинтвейна и влажной шерсти — тысячи людей, закутанных в самые нелепые зимние наряды, толкались, смеялись и фотографировались у главной городской ёлки. Гигантская искусственная ель, усыпанная мигающими гирляндами, стояла как памятник коллективному безумию, слепя глаза разноцветными вспышками. Где-то в толпе играл саксофон — фальшиво, но с душой. Снег, падающий крупными хлопьями, тут же превращался под ногами в серую жижу. Хотейск готовился к Новому году с привычной смесью надежды и усталости.

Артём Каменев ненавидел эту площадь именно в такие дни. Обычно здесь было просто пустынно и грустно — как и положено месту, где в каменном чреве покоился гигантский метафизический узел, требующий постоянного наблюдения и регулирования. Сейчас же это был идеальный бульон для магического заражения. Каждое брошенное в колодец желание, каждое сильное чувство в толпе создавало рябь в Эфире Намерений. А когда таких «бросков» были сотни в час, рябь превращалась в стоячую волну, которая могла исказить даже правильно работающие фильтры ИИЖ. Артём мысленно представил себе схему: красные зоны перегрузки, мигающие предупреждениями. Он вздохнул — сегодня явно будет сверхурочная, и не одна.

Он пробирался сквозь толпу, стараясь не задевать людей. В руке — планшет с активной картой аномалий. На ней мигал один-единственный маркер: красная точка у самого края колодца. Субъект № 2 в его сегодняшнем списке «ликвидации последствий». После вчерашнего случая с мальчиком-двойником центральный сервер «МЕЧТАтель» выдал ещё три похожих сигнала в разных частях города. Все — с признаками «эмоционального контрафакта», все — связаны с Колодцем. И все — за последние десять дней.

Это была уже не случайность. Это была система. Кто-то методично, как серийный убийца, только убивавший не тела, а душевное равновесие, портил людям жизнь. И делал это под Новый год, когда эмоциональный фон и так зашкаливал. Артём поёрзал плечом — под пальто на нём был «стабилизирующий жилет», устройство, гасящее побочные эманации от его собственного раздражения. Сейчас оно тихонько жужжало, перегруженное.

Он подошёл ближе к колодцу. Старинное каменное сооружение, обычно мрачное и заброшенное, сейчас было облеплено людьми. Они бросали в чёрную воду монеты, записочки, даже какие-то ленточки. Шептали, смеялись, загадывали. Никто не замечал, как над каменной кладкой дрожит воздух, словно над раскалённым асфальтом. Никто, кроме него. Эфир здесь был плотным, почти осязаемым — смесь детских надежд, взрослых разочарований и простого желания «чтобы хоть что-то изменилось». Артём машинально оценил общую эмоциональную ёмкость: 87 %. Опасно близко к порогу, после которого система автоматически включает протокол «Тихий час». Но руководство никогда не давало на это разрешение — слишком много недовольных избирателей осталось бы без праздника.

И ещё одна девушка.

Она стояла у самого края, в стороне от основного потока, и не бросала ничего. Просто смотрела в воду. Неподвижно. Как будто ждала, что вода ответит ей взглядом. Её поза была такой неестественно замершей, что несколько прохожих уже косились в её сторону, но быстро отводили глаза — не их дело.

Артём сверился с планшетом. Фото из базы данных — Алёна Сергеевна Митрофанова, 20 лет, работает бариста в кофейне «У камина» на улице Гоголя. Заявлений в ИИЖ не подавала, но энергетический отпечаток у Колодца зафиксирован 23 декабря, 21:47. Уровень эмоциональной заряженности желания — 8.3. Опасный уровень. Регистрация контрафактного воздействия — 29 декабря, 14:20. В графе «Предполагаемый тип искажения» стояло: «Навязчивая фиксация объекта желания с элементами обратного эмпатического резонанса». Проще говоря — желание приклеилось к реальности липкой, неотформатированной стороной и начало влиять не только на загадавшего, но и на того, о ком загадали.

Он подошёл к ней, стараясь не напугать резким движением — как к дикому зверьку, застрявшему в клетке реальности. Но она, кажется, и так была в другом мире.

— Алёна Сергеевна? — сказал он официально-нейтральным тоном, каким говорил с пострадавшими от магических инцидентов. Тон, отрепетированный на тренингах: не давить, но и не допускать панибратства.

Девушка вздрогнула и медленно повернула к нему голову. Лицо — бледное, с синяками под глазами, которые не скрывал даже слой тонального крема. Глаза — огромные, тёмные, с выражением животного страха. В них отражались огни гирлянд, но словно бы из-под толстого слоя льда.

— Я... да? — голос был хриплым, будто она давно не говорила.

Артём достал удостоверение, показал на долю секунды.

— Каменев Артём Семёнович. Институт Исполнения Желаний. Ваше заявление рассматривается.

Лицо Алёны исказилось. Не облегчением. Паникой.

— Я ничего не заявляла! — она отшатнулась, как будто он протянул ей змею. — Я никуда не обращалась! Вы кто?

— Ваше обращение зафиксировано автоматически, — Артём сохранял спокойствие, хотя внутри всё напряглось. Люди в её состоянии были непредсказуемы. — Система отслеживает аномальные взаимодействия с городской инфраструктурой. В вашем случае зафиксирован... сбой. Нестандартная активность.

— Какой сбой? — её голос сорвался на фальцет. Несколько прохожих обернулись. — О чём вы вообще говорите? Я просто... я ничего не делала!

Артём вздохнул про себя. Придётся показывать. Он