Читаем без скачивания Колодец желаний. Исполнение наоборот - Чулпан Тамга

включил планшет, вызвал визуализацию. На экране появилась трёхмерная модель Площади Последнего Звона, а над ней — облако точек и линий, похожее на сложную молекулу. Для непосвящённого это была бы просто абстрактная картинка, но он видел в ней чёткую структуру: потоки, узлы, разрывы.

— Вот запись энергетической активности от 23 декабря, 21:47, - он ткнул пальцем в один из ярких узлов. — Это вы. Ваше желание. Видите эту спираль? — Он показал на закрученную, почти болезненно яркую нить, которая уходила от точки вглубь модели. — Аномально высокая концентрация. Нестандартная структура. Обычно желания... рассеиваются. Или преобразуются системой фильтров. Ваше же... - он переключил картинку. — Вот запись от 29 декабря. Видите эту... паутину?

На новой модели от той же исходной точки расходились десятки тонких, липких на вид нитей. Они опутывали другие точки — других людей. И в центре этой паутины была одна точка, которая пульсировала тусклым, нездоровым светом.

— Это объект вашего желания, — тихо сказал Артём, стараясь говорить максимально просто. — И ваше желание, вместо того чтобы преобразоваться или угаснуть, застыло в такой... паразитической форме. И начало воздействовать. На него. И, как побочный эффект, на окружающих. Это и есть сбой. Не ваша вина, — добавил он быстро, видя, как её лицо искажается ужасом. — Но нам нужно это исправить.

Алёна смотрела на экран, и её лицо становилось всё белее. Она, кажется, поняла. Не технические детали. Суть. Её губы задрожали.

— Он... он смотрит на меня, — прошептала она, обводя взглядом толпу, но не видя её. — Не отводит глаз. Я не могу... я боюсь выходить из дома. Он стоит под окнами. Иногда по ночам стучит. Но не говорит ничего. Просто... смотрит.

— Я знаю, — сказал Артём, убирая планшет. — И я здесь, чтобы это исправить. Но для начала мне нужно понять, как это произошло. Вы что-то... делали? Кроме того, что загадали желание? Может, обращались к кому-то за помощью? Кто-то предлагал «усилить» эффект?

Девушка замотала головой, но её глаза выдали её. Она лгала. Или боялась говорить. Она сжала руки в кулаки, и Артём заметил, как её ногти впиваются в ладони.

В этот момент сзади раздался резкий, женский голос, прорезавший шум толпы как нож:

— Ну-ну, отлично. Крыша «Салона» уже на месте. Быстро вы, однако. Уже и техника подъехала.

Артём обернулся. К ним подходила женщина. Рыжая, в потрёпанной кожаной куртке, с насмешливым, колючим взглядом. Она шла, рассекая толпу с уверенностью танка, и люди инстинктивно расступались. В руке — диктофон с мигающим красным огоньком. На шее — какой-то не то шарф, не то бесформенный комок тёмной ткани, который, казалось, шевелился сам по себе.

— Можно узнать, кто вы и что вы делаете с этой девушкой? — женщина остановилась в двух шагах, оценивающе оглядев Артёма с ног до головы. Взгляд задержался на планшете и на торчащем из карпа уголке удостоверения. — О, официальное лицо. Институт, да?

— Это не ваше дело, — холодно сказал Артём, поворачиваясь к ней боком, чтобы закрыть Алёну.

— О, как официально, — женщина усмехнулась, и в её усмешке было что-то хищное. — А если я сделаю его своим делом? Например, как журналистка «Хотейск-Инсайдер»? — Она показала свой пресс-билет, сунув его Артёму почти под нос. Вера Полякова. Фото на билете было таким же едким, как и оригинал.

Внутренне Артём поморщился. Журналисты. Хуже только пьяные маги-дилетанты. Особенно журналисты из жёлтых изданий, которые ищут сенсации в каждом мусорном баке и не задумываются о последствиях. Он вспомнил пару громких случаев, когда такие «разоблачители» своими статьями провоцировали массовые истерии и усложняли работу ИИЖ в десятки раз.

— Мисс Полякова, здесь проводится служебное расследование. Я не уполномочен давать комментарии. И вы мешаете.

— Расследование чего? — Вера не отступала. Она сделала шаг вперёд, и её странный шарф-комок зашевелился сильнее. — Девичьих слёз? Или, может, незаконной магической деятельности? Потому что ваш «Институт», если я не ошибаюсь, как раз и должен ей заниматься. А тут, я смотрю, вы девушку с её же собственными желаниями в чём-то пытаетесь уличить. Классная работа, ничего не скажешь.

Её тон был нарочито язвительным, провокационным. Классический приём — как тыкать палкой в спящего медведя, чтобы получить красивый кадр. Артём почувствовал, как по спине пробежала волна раздражения. Стабилизирующий жилет зажужжал громче.

— Я не уличаю её ни в чём, — сквозь зубы сказал он, чувствуя, как терпение начинает лопаться. — Я пытаюсь помочь устранить последствия несанкционированного вмешательства. Вмешательства в работу городской магической инфраструктуры. Что, кстати, является административным, а при наличии отягчающих — и уголовным правонарушением.

— В чьё вмешательство? — Вера наклонила голову, будто любопытная птица. — В ваше? Или, может, в того самого «Кирилла», который раздаёт визитки «Салона мгновенных решений» на углу у пассажа «Аркадия»? Которого ваша контора, судя по всему, даже не попыталась найти, пока он уже десяткам людей жизнь не исковеркал?

Артём замер. Как она знает про Кирилла? Откуда? Это имя фигурировало только во внутренних отчётах ИИЖ за последние две недели, да и то под грифом «Предполагаемый источник аномалий». Утечка? Или у неё действительно есть свои источники?

Алёна, услышав это имя, ахнула и отпрянула ещё дальше, к самому краю колодца. Камень был скользким от наледи.

— Вы... вы тоже от него? — её голос дрожал, в нём звучал настоящий ужас. — Он прислал вас? Я больше ничего не хочу, заберите это назад, пожалуйста...

— Нет, я от газеты, — резко сказала Вера, не отводя глаз от Артёма. — А вот этот господин, судя по всему, от государства. И явно что-то знает. Что, коллега? Уже есть дело на этого вашего «помощника»? Или вы предпочитаете работать по-тихому, чтобы статистика не испортилась?

Артём сжал планшет так, что пальцы побелели — и экран на миг дрогнул, выдавая всплеск его собственного раздражения в виде статистического шума. Его учили работать с людьми в стрессе, с жертвами магических инцидентов, даже с агрессивными родственниками. Но его не учили работать с циничными журналистками, которые, кажется, знают больше, чем должны, и используют это знание как дубину.

— Мисс Полякова, ещё раз: это служебное дело. Если у вас есть информация о возможном преступлении, вы можете обратиться в соответствующие органы. А сейчас вы мешаете мне выполнять мои обязанности. И, — он сделал шаг вперёд, опустив голос, — вы пугаете пострадавшую. Что, кстати, может быть расценено как воспрепятствование официальному расследованию.

— А ваши обязанности — это что? Пугать жертв шпионскими штучками? — она кивнула на планшет. — Или, может, заминать дело, чтобы ваш «Институт» не выглядел кучкой бездельников, которые проспали, как по городу начал рыскать психопат с магией? Пока вы там бумажки