заранее предполагая, что таких денег мне за всю жизнь не заработать.
Но когда врач назвал сумму, я поняла, что и за две жизни, даже если буду пахать, как проклятая, я не смогу заработать такие деньги. Моё сердце упало и практически перестало биться.
— Как я понимаю, у вас таких денег нет, — спросил врач. Я кивнула головой, — Скажите, у вас есть какой-то родственник, который мог бы вам помочь?
— Нет, — выдохнула я.
— А ваш отец? — снова спросил главврач.
— У нас нет отца, — я мотнула головой, словно отрицая само существование подобного человека.
— Простите. Я бы очень хотел вам помочь. Мне очень жаль, — сочувственно сказал доктор.
Я смогла только кивнуть в ответ.
— Могу я вас попросить, не рассказывать маме, о чём мы с вами сегодня говорили? И про то, что осталось всего пару месяцев, не надо ей говорить, хорошо? — попросила я уже на выходе из кабинета.
Врач кивнул и я закрыла за собой дверь. В коридоре ноги перестали меня держать и я буквально упала на скамейку. С трудом сдерживая рыдания, я сделала несколько вдохов, пытаясь успокоиться. В конце концов, ведь не всё ещё потеряно! Осталось только придумать, где найти такую астрономическую сумму. Именно тогда мне пришёл на ум этот план. Осталось только найти тех, кому можно было продать информацию, которой я владела. Вот только во мне боролись два чувства. Чувство стыда, за предательство собственной компании, на которую я работаю. И желание спасти свою мать.
— Поля, — услышала я настойчивый голос мамы.
Вынырнув из воспоминаний, я повернулась к ней.
— Я тебя уже третий раз зову, — сказала она.
— Прости, мам. Я задумалась, — я виновато улыбнулась и присела рядом с ней на кровать.
Через час мы с Васей вышли из больницы и поехали домой. Накормив брата ужином, я отправила его спать. А сама села дошивать юбку. Завтра должна придти заказчица для последней примерки. Через полчаса я услышала шлёпанье босых ног. Обернувшись, я увидела на пороге брата.
— Поль, я уснуть не могу. Спой мне песенку, — попросил он.
Мы улеглись с ним вместе в одну постель и я спела брату колыбельную. На последнем куплете он заснул у меня на плече. Осторожно, чтобы не разбудить, я переложила Васю на постель и выключила свет. Закрыв за собой дверь, я снова вернулась к шитью. Через полчаса юбка была закончена. Стрелки часов показывали двенадцать ночи. А завтра снова в шесть утра надо встать. Быстро приняв душ, я легла спать.
Глава 3
Антон.
На следующий день команда снова вернулась к тренировкам. Когда мы уже одевались после душа, ко мне подсел Миша. Бросил на меня загадочный взгляд и улыбнулся.
— Чех, не хочешь сегодня вечером в ресторан сходить? А то мы давно уже никуда втроём не ходили, — начал он.
— Даже не знаю, Миш. Устал я как-то за последние дни, — ответил я.
— Вот и отдохнёшь, — стал уговаривать меня друг, — Люба тебя давно не видела. Соскучилась. Соглашайся!
— Ладно, ладно! Уговорил, — я улыбнулся Мише.
— Отлично. Тогда мы за тобой зайдём вечером, — Миша хлопнул меня по плечу и продолжил одеваться.
Вечером вся команда была предоставлена сама себе, так что парни использовали время по своему усмотрению. Кто-то проводил время с семьёй или девушкой, другие шли в ресторан или клуб. Ровно в семь Миша с Любой постучались в дверь моего номера. Мы спустились на первый этаж в ресторан гостиницы. Официант проводил нас к нашему столику и оставил нам меню. Я всё никак не мог отвлечься от мыслей о Насте. Она прочно поселилась в моих мыслях, сколько бы я ни пытался её оттуда выкинуть. Наше знакомство, первый поцелуй, всё живо всплывало у меня в голове, как будто произошло только вчера. Я оторвался от меню и посмотрел через зал. От входа в ресторан к нам шла Настя. Она была в тёмно-синем платье до колена, в туфлях на небольшом каблуке. В ушах у неё были длинные серёжки-цепочки, которые при каждом шаге раскачивались из стороны в сторону и задевали её плечи. Я подумал, что у меня начался бред, от воспоминаний. Но Настя была самая что ни на есть живая. Она подошла к нашему столику и, кажется, только тут заметила меня.
— Что он тут делает? — она обвиняющее ткнула пальцем в меня.
— Что она тут делает? — крикнул я одновременно с ней.
— Я ухожу! — Настя развернулась, намереваясь уйти.
— Стой, Настя! Да постой же ты! — закричал Миша и схватил Настю за руку, — Пожалуйста, останься. Вам даже не обязательно разговаривать друг с другом. Пожалуйста, останься, очень тебя прошу!
— Ладно, — ответила Настя и села на свободный четвёртый стул.
— Имей в виду, что знай я, что ты будешь здесь, я бы ни за что не пришёл! — вспылил я.
— Имей в виду, что я тоже не знала, что ты будешь здесь! — сквозь зубы выдавила она.
— Так! Девочки и мальчики! — Миша поднял руки в примиряющем жесте, — Давайте сейчас все успокоимся и не будем портить друг другу прекрасный вечер!
— Прости, — Настя коснулась руки Миши.
— Ладно. Насть, расскажи, как ты вообще в Германии оказалась? — перевёл тему друг.
— Мы с родителями переехали сюда пять лет назад, — Настя пожала плечами.
— И это всё? Просто взяли и переехали? — удивлённо спросила Люба.
— Да, — Настя наигранно равнодушно пожала плечами.
Но мне сразу стало понятно, что она просто не хочет продолжать разговор на эту тему. Я слишком хорошо изучил её, чтобы купиться на это.
— Кстати, а как поживают родители? — улыбаясь, спросил Миша.
— Они умерли четыре с половиной года назад, — натянуто улыбаясь, ответила она.
Боже! Бедная моя девочка! Моё сердце сжалось от жалости к Насте. Захотелось взять и сдать её в объятьях, успокоить и прижать к себе, как я делал это раньше.
— Мне жаль, — прошептал я и Настя бросила на меня взгляд полный слёз.
— Господи! Прости, я не знал! — сочувственно ответил Миша.
— А твой брат? — быстро спросил я.
— Он уехал домой полгода назад. Начинает там бизнес, — ответила Настя.
— Ты что тут совсем одна? — спросила Люба.
— Ну, почему одна? У меня друзья есть, знакомые, — сказала Настя.
Это не замена родителям, хорошая моя. Как бы я хотел быть с тобой рядом! Скрасить твои одинокие дни и ночи. Я жадно разглядывал лицо Насти. Взгляд почему-то упорно раз за разом возвращался к её губам. Которые сейчас так и манили меня поцеловать их.
Вечер шёл, а я, как загипнотизированный, уставился на любимые губы. Я
