горького шоколада окутывает, согревает. Слизкий комок в горле медленно опускается, но тело все еще дрожит. Однако оно так тянется вперед на этот голос, знакомый и обманчивый голос. Мозг продолжает издеваться.
— Эй, Ромашка, — медленно опускаю ладони, сейчас иллюзия развеется. А мне бы так хотелось, чтобы все было взаправду.
— Все хорошо, — шепчет мягко он. Смотрю в глаза человеку, с которым нас не разделяет никакое расстояние. Смотрю на его губы, на идеально ровный нос, на правильные скулы. Чужое дыхание обжигает. И мне кажется, что вероятно я сплю. А может уже упала в обморок.
— Арин, — вновь зовет тот, по кому так неумолимо тоскует сердце. И у меня просто ноги подкашивает. Падаю в его объятия, заливаясь слезами. Если все это плод моего воображения, если все это происки сердца, пусть будет так.
— Эй, будешь так громко плакать, станешь не красивой, и тогда Кощей точно приберет в свой гарем, — отвечает он, медленно касаясь моих волос. От шутки внутри все переворачивается. Моментально поднимаю голову, даже шаг назад делаю, хоть и короткий. Вновь присматриваюсь. Все те же черты лица, которые я никогда и ни за что не спутаю. Все тот же запах. И голос. Только рост стал выше, плечи шире, ладошки больше, как у настоящего мужчины.
— К-Кирилл? — Тихо шепчу, все еще боясь, что перепутала реальность с фантазиями.
— А что не похож? — Улыбается парень, заставляя меня моментально смутиться под столь пристальным взглядом. Только Соболев мог так. Только он обладал подобной магией.
— Это правда ты? — Уточняю, все еще не в состоянии поверить столь неожиданной и внезапной встречи. Сейчас прозвенит будильник. Точно. Сейчас мама разбудит и скажет, что я опоздала на зачет.
— А так? — Спрашивает он, делая шаг на встречу. Тянется к моему лицу и горячие пальцы обхватывают участок кожи на щеке, от чего я вздрагиваю и моментально подскакиваю.
— Ай! Больно же! — Прикрикиваю, но тут же замолкаю. Если больно, значит, точно… мамочки! С ума сойти! Выходит, человек напротив меня реальный.
— Приходишь в себя? Не боись, пока я рядом, никто тебя не тронет, — сердце пропускает удар, затем другой, а потом просто падает вниз, медленно тая.
Глава 08
Кирилл
8.1
В ту секунду, когда голова Арины коснулась груди, меня будто кипятком облило. Не знаю каким чудом смог вообще устоять на ровных ногах. Раньше она часто мне снилась. Во снах мы порой целовались, а порой я срывал с нее одежду, и дальше творилась дикая магия. Однако я дал себе команду забыть ее, погасить ненужные чувства. И вроде получилось. Стрельцова пропала из мыслей, из головы. Не полностью, конечно. Изредка все равно появлялась. Но я бы в жизни не подумал, что стоит только Аринке оказаться настолько близко, как мои усилия и желание забыть ее полетят в тартарары.
— К-Кирилл? — Шепчет почти неслышно она, рассматривая меня столь удивленными глазами. И я как-то сам даже теряюсь от неловкости ситуации. Смотрю на нее, будто и не было этих трех лет расставания. Только волосы длинней стали, грудь кажется чуть больше, талия до сих пор такая же осиная, словно тростинка.
— А что не похож? — Не могу сдержать улыбку, сто лет не слышал ее голоса. Все такой же мягкий, как тягучая и сладкая карамель.
— Это правда ты? — Глаза, в которых можно увидеть целую Вселенную, необузданный космос, и тысячи звезд, устремили свой взор на меня. Чувствую себя снова пятнадцатилетним неопытным юнцом, хотя за спиной не одна девушка. Только рядом с Аринкой все иначе, как и всегда собственно. Умеет же, зараза.
Тянусь к ее лицу, какое-то неосознанное действие. Рука сама собой дотрагивается до щеки Стрельцовой. Кожа такая гладкая, до одури приятная. Хочется не ущипнуть, а погладить.
— Ай! Больно же! — Прикрикивает она, но резко замолкает. Пару секунд мы тупо пялимся друг на друга, как два дурочка. Оба явно не верим в реальность происходящего. Какова вероятность в первый же день приезда на родину встретить свою первую любовь? Любой скажет один процент из тысячи. А тут и часа не прошло, удивительно.
— Приходишь в себя? Не боись, пока я рядом, никто тебя не тронет, — вылетает фраза-паразит, которую я не успеваю сдержать. А ведь злился на нее. Очень злился. Но смотрю сейчас в эти ангельские глаза и куда вся злость подевалась.
— Я… я… м… — что-то невнятное мямлит Стрельцова. Отворачивается, пытаясь спрятать лицо за распущенными золотистыми волосами. Но даже так замечаю на ее щеках легкий румянец. Чувствую себя мальчишкой, который притащил шоколадку в школу, подложил ее в рюкзак той, которая давно нравится, и, увидев реакцию девчонки, безумно радуется. Такого странного ощущения у меня не было… ну точно, с момента нашего первого и последнего поцелуя.
— Спасибо, я хотела сказать спасибо, — наконец, собирается с духом, и выдает Арина. Поднимает сумку с земли, сжимает ее тонкими худенькими пальчиками, переступает с ноги на ногу. Ей Богу, все тот же ребенок, совсем не меняется.
— Пойдем, провожу тебя, — предлагаю, потому что отпускать Стрельцову в таком состоянии не смогу, да и не хочу. У нее вон руки дрожат, испугалась так.
— А ты в какую сторону? — Спрашивает неожиданно она, поднимая голову.
— Вообще в магазин собирался, на остановке который. Но провожу тебя, потом схожу.
— Ну, я тоже в магазин иду… м… если ты не против, сходим вместе?
— Раз так, пошли, — соглашаюсь, хотя был уверен, что шла она в другую сторону. Однако мне могло показаться.
Отхожу от Арины, хотя если честно, хочется постоять рядышком еще немного. Она оглядывается, в глазах все еще читается испуг. Только виду не подает, пытается казаться уверенной и сильной. Вот же, забавный ребенок.
— До сих пор боишься собак? — Решаюсь начать разговор первым. Мы идем медленно, словно на прогулку вышли, а не до магазина и обратно.
— Недавно под окном кота разорвали собаки. Видимо отразилось на психике, — признается довольно тихо Стрельцова. Голову опускает вниз, плечи сжимаются.
— Мир животных такой, увы.
— Я… должна была выйти и помочь. — Горестно и виновато произносит она. Сразу детство вспоминаю, как отец собак убить велел.
