Все те же ободранные лавочки, только дети стали старше. Теперь они с гордым видом взрослых сидят на скамейках, а раньше зависали на турниках.
— Фу! — Разлетается эхом женский голос.
— Фу! Фу, кому говорю! — Не сразу поворачиваю голову. Однако и без этого понимаю, я знаю его хозяйку.
— Пошел! Фу! Отстань от меня! — Кричит голос. По телу пробегает стая мурашек, прикусываю нижнюю губы и чувствую, как сердце начинает ускоряться.
— Фу! Ну, уйди же! — Голос дрожит, будто нарастает истерика с долей страха. Спусковой крючок срабатывает моментально у меня в теле. Как всегда. Как в детстве. А ведь я был уверен, что все в прошлом. Только сейчас, мчась со всех ног, к этой горделивой девчонке, понимаю, ничего не в прошлом.
Глава 06
6.1
Арина
Разговор с Игнатом пришлось отложить. В понедельник он не выдержал моего молчания и пришел к нам в гости вместе с тетей Леной. А как можно сообщить плохую новость, когда вокруг такая артиллерия? Поэтому я решила подождать еще денек. Однако ссору все равно не удалось избежать.
— Арин, в чем дело? — Возмутился сразу же Богданов, стоило только переступить порог моей комнаты. Я сидела на кровати в позе буддийского монаха, вокруг обложилась книгами с конспектами, и пыталась активно заучивать материал к предстоящему зачету.
Увидеть Игната не входило в мои планы, хотя я понимала, вечно пытаться избежать встречи не получится. Но тот факт, что сегодня к нам должна была прийти тетя Лена, был очень весомым, поэтому я естественно отложила разговор. Но вместе с маминой подругой пришел и ее сын. Судя по разговорам в коридоре, все женщины нашего семейства уже тоже были осведомлены, что что-то в отношениях их детей пошло не так. Уверена, они стояли на стреме, навострив уши.
— Привет, — тихо отозвалась я, рассматривая дурацкую майку на Богданове, которая ему совсем не шла. Оранжевый цвет слишком яркий, лучше бы взял серый или черный. Да еще и принт с мордой тигра почти на весь живот, выглядит по-детски.
— Я переживать начал уже, — голос взволнованный, но нотки стали все же присутствуют. Игнат проходит вглубь комнаты и садится рядом со мной, закидывая ноги на кровать. Тянется поцеловать в щеку, но я отклоняюсь. Раз решила, то назад дороги нет.
— Не понял, — удивленно вскидывает бровь Богданов, рассматривая меня крайне внимательно.
— Давай завтра поговорим? Наедине, а то… лишние уши не дадут сделать это спокойно.
— Я что-то сделал не так? — Звучит тот самый вопрос, которого больше всего боялась. Как на него отвечать, как вообще оттолкнуть человека, если он из кожи вон лезет, чтобы сделать тебя счастливой.
— Нет. Игнат, давай завтра, пожалуйста?
— В смысле завтра? Арин, ты от меня отворачиваешься, а я должен ждать до завтра? Ты, действительно, думаешь, что это нормально?
— Ненормально, ты прав. Просто, — устремляю взгляд в сторону полуоткрытых дверей, пытаясь намекнуть, что все же мы не одни. Но Богданов не видит моих намеков, а может ему просто все равно.
— Ариш, ты из-за поцелуя такая? — Смягчается неожиданно он и берет мою руку в свою, крепко сжимая ее.
— Игнат, все не так просто. Для меня по крайне мере. Давай, отложим до завтра?
— Ты расстроилась, что мы на глазах у моих друзей так целовались? — Жмет по газам Богданов. Выхватываю руку и отворачиваюсь. А там за дверью шаги, то и дело раздаются. Родители уши навострили, не иначе.
— Игнат, я прошу тебя, — умоляю практически. Встаю с кровати и подхожу к окну. На улице все еще светло, птички поют, да и кузнечики. Дети играют с собакой, там жизнь кипит, а у нас медленно умирает.
— Ариш, — и снова это противное сокращение. Он раз за разом меня кличет «Ариш», хотя прекрасно знает, как я это ненавижу. В долю секунды Богданов оказывается рядом и его руки по-хозяйски обнимают меня за талию.
— Прекрати, — пытаюсь вылезти из цепкого замка, потому что не хочу давать лишнюю надежду не ему, не себе. Кто я такая, чтобы поступать подобным образом с человеком.
— Ну что ты как маленькая? Я должен прыгать над тобой что ли, чтобы ты созналась? Скажи в лоб, что не так! — Повышает тон голоса Игнат, раздражается, очевидно. Понимаю. Девушка, которую ты считал любимой, вдруг начинает себя странно вести. Любой бы злился. Даже я.
— Игнат, я все честно тебе расскажу. Но завтра или в среду. Только не сегодня, только не у меня дома. Пожалуйста, — почти шепотом прошу его. Богданов опускает руки, делает шаг назад, позволяя мне, наконец, почувствовать свободу. Поворачиваюсь к нему, и от этого пристального взгляда по телу пробегают мурашки. Всегда ли он был таким, или я только что из доброго пай-мальчика сделала стальную машину.
— Послушай меня, Арин, — холодно и отстраненно произносит Игнат. — Если в будущем мы планируем пожениться, завести детей и прочую семейную ерунду, ты должна перестать бояться открыто демонстрировать свои чувства. Ты — моя девочка. И я не просто так жду год, как дурак, — замолкает он, а затем уже тише, так чтобы могла слышать только я, добавляет. — При живой и любимой девушке бегаю в ванну, стараясь хоть как-то остудить себя. Если уж нас ждет разговор, то давай и эту проблему тоже обсудим. Мы как дети, честное слово. В гости друг к другу ходим только, когда кто-то посторонний дома. С ночевками друг у друга не остаемся. Блин, да я вообще не помню, когда последний раз трогал тебя. Но, так или иначе, не веду себя подобным образом. Что случилось? На что ты обиделась? Ариш, в последний раз спрашиваю.
— Игнат, — делаю глубокий вдох, потому что едва сдерживаюсь от разрыва отношений прямо сейчас. Какие-то странные упреки пошли, хотя до этого его все устраивало. — В последний раз прошу, давай отложим разговор. Твоя мама здесь, моя. Ты думаешь, нормально обсуждать наши проблемы, когда четыре уха сидят за дверью? И если тебя не устраивало отсутствие интима в наших отношениях, надо было не молчать. Это была моя позиция, если тебе не нравилось, стоило поискать себе другую девушку!
— А ты реально думаешь,
