и ловлю себя на мысли, что завидую Миле. Она так свободно и открыто выражает свои чувства, так свободна в своих желаниях.
— Раз уж у нас тут поцелуй-батл, то Аришка давайте, и вы тоже! — Вскакивает с предложением Коля, когда я допиваю остаток вина.
— Сядь уже, а то упадешь, — отмахивается Игнат на супергениальную идею. Однако народ переводит взгляд в нашу сторону, теперь мы в центре внимания.
— Целуйтесь, голубчики! Шоу must go on*! (пр.: должно продолжаться).
— Да что вы как не родные!
— По слаще, по слаще, Игнатик! — Вопит Сонька, поддерживая общее настроение. Мы с Богдановым переглядываемся, оба понимает, что влипли. Пока не поцелуемся, не отстанут ведь.
— Ладно, — соглашает Игнат. Он легонько заправляет прядь моих волос за ушко, наклоняется и нежно дотрагивается губами. Я закрываю глаза, и то ли алкоголь сыграл со мной злую шутку, то ли разум окончательно свихнулся. Мне вдруг кажется, что в воздухе витает запах горького шоколада с цитрусом, что губы моего парня такие сладкие, но не со вкусом вина, а со вкусом колы и коньяка. И руки его такие теплые, хотя у Игната обычно они холодные. Я открываю глаза и вижу Кирилла. Он улыбается, смотрит так, как только он умеет, а в ушках эхом проносится «Ромашка». И меня ломает, просто разрывает изнутри. Тянусь к нему, обхватываю за шею и впиваюсь губами. Целую жадно, провожу по волосам, не дышу совсем, кажется.
— Арин, — разрывает наш страстный поцелуй Игнат. Меня будто током прошибает.
— Вау, — восклицает Сонька. — Да ты у нас дикая кошка, смотрю.
Я дрожащими руками протираю глаза. Никогда со мной такого не было. А может я просто никогда столько не пила, как сегодня. Сколько бы раз Игнат не целовал меня, всегда думала только о нем, только его представляла. Но… что это было сейчас? Злая шутка разума? Или сердце дало сбой?
— П-п-прости, — шепчу едва слышно, опуская взгляд вниз. Не могу смотреть ему в глаза. Стыдно. Безумно стыдно. Неправильно. Так нельзя по отношению к нему. Да и к любому человеку.
— Ариш…
— Я… мне не хорошо. Домой пойду, ладно? — На автомате говорю, затем поднимаюсь и кое-как протискиваюсь мимо гостей к выходу. Богданов идет следом, ясное дело сидеть и смотреть мне в спину не будет.
Он закрывает за нами дверь в комнату, где праздник продолжается и у всех все хорошо. Я тянусь к обуви, но Игнат не дает мне, хватает за локоть и притягивает одним движением к себе. Упираюсь ему в грудь, поднимаю нерешительно голову, но не успеваю ничего сказать, как мои губы накрывает поцелуй. Богданов сильней прижимает к себе, а его рука скользит от спины вниз, и вот-вот достигнет ягодиц.
— Игна… — пытаюсь остановить все это, не хочу, не сейчас, не после злой шутки моего воображения.
— Ариш, — шепчет он мне в губы. — Пойдем в комнату.
— Игн… — снова хочу запротестовать, но Богданов будто с цепи сорвался. Настойчивость и наглость совсем не в его стиле.
— Ариш, сладкая моя…
— Игнат! — Упираюсь руками в его грудь, пусть грубо, но не могу. Все нутро противится. Может если бы не наваждение в глазах, если бы не образ Кирилла. Какого черта он до сих пор делает в моих мыслях. Ненавижу, как же ненавижу его за это.
— Что не так? — Широко раскрываются глаза Богданова, удивляясь моей реакции.
— Плохо себя чувствую, тошнит, голова болит. Отпусти меня, пожалуйста. Я домой хочу.
— Но… — мнется в нерешительности Игнат, всматриваясь в мое лицо. — Ладно, если тебе, правда, не хорошо, ты права. Прости, пожалуйста. Давай я провожу тебя.
— Не стоит. Иди к сестре. Я как дойду, напишу. Правда.
— Ариш, ты уверена?
— Угу, — киваю, натягивая лживую улыбку.
— Ладно, — отпускает, наконец, Богданов меня из своих объятий. Целует коротко на прощание в лоб, и я ухожу.
Глава 03
3.1
Кирилл
Захожу в комнату и кидаю рюкзак на пол. Устал, капец просто. Зачем вообще согласился встречаться с заказчиком. Англичане, конечно, очень дотошные, но этот особенный какой-то. Лучше уж делать сайты русским. Пусть платят меньше, зато мозг выносить не будут так.
Ложусь на кровать, шея болит знатно. Всю ночь провозился, сроки горели, но в итоге нижние иконки все равно переделывать. Учиться и работать порой бывает слишком сложно. Ворочусь, зеваю, никуда идти не хочется. А ведь обещал встретиться с Ребеккой. Мы вместе уже два месяца, рекорд для меня. Она милая. И… все? Наверное, да.
— Можно? — Стучит в дверь брат, осторожно заглядывая.
— Заходи, пока я не уснул.
— Как встреча? Все понравилось?
— Не-а, — отмахиваюсь без особого энтузиазма. Уже год занимаюсь веб-дизайном и разработкой сайтов, но кажется, навык пока слабоват.
— Фигово, — плюхается на кровать Глеб.
— Разбогатею и буду слать лесом всех перфекционистов, — отшучиваюсь, хотя на самом деле, сам очень дотошный, когда дело касается работы. Хочется сделать идеально, красиво и четко.
— Ишь какой, — хмыкает брат.
— А то, — играю бровями, усмехаясь. За окном уже темно, и погода в принципе не особо приятная. Дождь поливает второй день. Слишком мрачный Лондон, слишком серо здесь все. До сих пор привыкнуть не могу.
— Кстати, Настена моя… — договорить брату не дают. У меня начинает вибрировать телефон.
— Если опять этот, я ему!.. — Бурчу недовольно, но замираю. Звонок на вторую симку. На российский номер. Старый мой номер, который я для чего-то сохранил.
— Але, — поднимаю трубку, в полном непонимании, кому мог понадобиться в такой час.
— Кто там? — Удивленно интересуется Глеб.
— Какая теть Таня? А? В смысле? Какой потоп? Вы что серьезно? Я не дома! В смысле возвращаться? Я не в России! Да, сейчас сяду на метлу и прилечу. Слушайте, я за тысячу верст, даже если и смогу приехать, то не раньше конца недели. Что? Послуша… Але! Але!
— В чем дело? — Прикрикивает брат, взволнованно.
— Я что по-русски разучился говорить? — Поднимаюсь с кровати, и иду включать ноут.
— Кир, в чем дело?
— Наша
