Бодрый и крайне музыкальный храп, доносившийся из-за тяжелой двери, подсказал, что это комната миссис Соммерс. Дженнифер миновала этот отрезок пути на цыпочках. Дальше по коридору — и перед ней открылось величественное зрелище: кухня в викторианском стиле.
Посередине просторного помещения стояла громадная плита, в приоткрытую дверцу виднелись багровые и малиновые уголья. Дженнифер немедленно зауважала миссис Соммерс: на газовой или электрической плите да в микроволновке каждый дурак — повар, а вот управляться с подобным раритетом… тут нужны мастерство и опыт. Навесные шкафчики темного дерева опоясывали всю кухню, на окнах висели полупрозрачные легкие занавески, под потолком протянулись громадные гирлянды связок лука, чеснока, каких-то кореньев и трав. Пахло пряно и остро, возбуждающе и умиротворяюще одновременно.
В углу у самой двери стоял громадный холодильник — при виде его Дженнифер приободрилась. Такая штука на керосине работать не будет, электричество все-таки есть и ночью, просто они его экономят. Жужжание в животе усилилось, и Дженнифер осторожно потянула дверцу холодильника на себя.
Через пару минут она сидела за большим разделочным столом и даже постанывала от удовольствия, уплетая громадный ломоть хлеба с ветчиной и запивая все это молоком из большой кружки. Счастье было немыслимым и практически полным — оставалось найти телефон.
Сытая и довольная Дженнифер еще немножко посидела, оглядываясь по сторонам. Кухня была уютной и очень обжитой — чувствовалось, что миссис Соммерс основное время проводит именно здесь, а в комнате только спит. Вероятно, и верный дворецкий Уильям Арбетнот присоединяется к ней, чтобы выпить на сон грядущий кружечку пенистого темного эля… что бы это ни было на самом деле. В английских романах верные слуги всегда коротают вечера в кухне, перед теплой плитой, вполголоса обсуждая дневные дела и добродушно подтрунивая над своими хозяевами.
Из кухни стеклянная дверь вела в столовую, и здесь Дженнифер взглядом знатока смогла оценить дорогую антикварную мебель, массивный дубовый стол, за которым свободно могли усесться человек двадцать, бархатные портьеры на окнах и даже картины на стенах — хотя о том, что на этих картинах изображено, оставалось только догадываться, лунный свет до них не доходил.
Видимо, все комнаты первого этажа шли своеобразной анфиладой, так как из столовой вторая дверь вела в гостиную. В гостиной в свою очередь были уже три двери — одна из столовой, одна вела в холл первого этажа, а третья выходила в коридор, подобный первому. Дженнифер пошла по коридору, чутко прислушиваясь, потом решилась и толкнула первую же дверь.
Полная темнота. Вероятно, здесь вовсе не было окон. Вряд ли это чья-то спальня — судя по особенному, хорошо знакомому девушке запаху, это была библиотека или что-то вроде кабинета. Пахло старыми кожаными переплетами, пылью, хорошим трубочным табаком, мужским одеколоном, кофе… Дженнифер не удержалась и шагнула во тьму.
Вытянутыми перед собой руками она осторожно нащупывала стол, обитый сукном… кресло с резной высокой спинкой… полки с книгами, тоже резные, деревянные, приятные на ощупь…
Внезапно темноту прорезал прерывистый вздох. Дженнифер окаменела. В непроглядно темной комнате кто-то был! Она ожидала чего-то ужасного — вроде ледяных пальцев, смыкающихся на ее горле, вроде тихого безумного смеха из темноты, а быть может, чьего-то вопля ужаса, однако ничего этого не последовало, зато теперь она явственно слышала ровное и мерное дыхание спящего человека. Впрочем, нет: ровным оно не было. Спящий человек всхлипывал во сне, жалобно, по-детски, вздыхал, а потом до Дженнифер донеслись тихие отчаянные слова:
— Зачем, Сесили?.. Зачем? Неужели нельзя было иначе?..
Очень осторожно, стараясь даже не дышать, Дженнифер выбралась из темной комнаты и на цыпочках помчалась по коридору обратно в холл. Пробегая мимо следующей двери, она услышала мерный и величественный храп — вероятно, издаваемый Уильямом Арбетнотом. Таким образом, воспользовавшись методом исключения, следовало предположить, что в темной комнате без окон спал таинственный хозяин этого дома, сэр Мортимер Лайонел Риджвуд, граф Уоррингтон.
Человек, велевший запереть ее в комнате и не пускать ему на глаза.
Головокружение Дженнифер почувствовала на лестнице, поднимаясь к себе на второй этаж. Ухватилась за перила, боясь упасть, несколько раз глубоко вздохнула. Сердце колотилось в груди так сильно, словно хотело выпрыгнуть. К черту телефоны, графов и темные комнаты, пахнущие книгами! Завтра встанет солнце, завтра она поищет при свете!
Она почти достигла своей комнаты, когда ее внимание привлекла полоска света, выбивающаяся из-под соседней двери. Выходя, Дженнифер не заметила ее, так как шла со свечой, но теперь, в полной темноте свет был виден явственно. Несильный, явно не электрический. Дверь была закрыта неплотно. Дженнифер остановилась. Этот самый граф спит внизу, остальные тоже вряд ли проснутся… будет ли у нее завтра возможность зайти в эту комнату, неизвестно. Дженнифер решительно толкнула дверь.
Комната тонула во мраке, свет мерцал только на высоком мраморном постаменте. Нечто вроде лампад или масляных светильников. Желтые колеблющиеся блики падали на большой портрет, висевший на стене.
На портрете была изображена молодая женщина поистине царственной красоты. Золотистые волосы были уложены в элегантную прическу, шелковое вечернее платье изумрудного цвета ниспадало красивыми складками. На шее красавицы, в ушах и на длинных холеных пальцах искрились бриллианты. Женщина смотрела надменно и величаво, словно королева. Позади нее виднелся какой-то пейзаж, закатное небо, затянутые туманом холмы… Дженнифер замерла, невольно любуясь этой неведомой красавицей. Потом в сердце Дженнифер зародилось странное чувство, очень напоминавшее ревность. Уж больно все это — портрет, лампады, мраморный постамент — походило на алтарь, перед которым хозяин странного дома на заброшенном острове возносил свои странные молитвы! Вероятно, он и впрямь безумен, этот англичанин, вероятно, причина его добровольного бегства от цивилизации таится в этом портрете, в этом алтаре, в этой красивой и надменной женщине с золотыми волосами.
Быть может, она отвергла его любовь, и он унес свое разбитое сердце, даже не пытаясь забыть жестокую и своенравную красавицу? А быть может, она изменила ему, и он добровольно ушел из ее жизни, оставив на память лишь портрет, запечатлевший ставшие ненавистными черты изменницы?
Остатки здравого смысла подсказывали, что Дженнифер Аргайл сейчас мысленно несет полную чушь, но усталость и пережитые потрясения брали свое — Дженнифер решительно не собиралась прислушиваться к здравому смыслу. Готический роман так готический роман! Джен Эйр! Женщина в белом! Даешь романтику!
