Остатки здравого смысла подсказывали, что Дженнифер Аргайл сейчас мысленно несет полную чушь, но усталость и пережитые потрясения брали свое — Дженнифер решительно не собиралась прислушиваться к здравому смыслу. Готический роман так готический роман! Джен Эйр! Женщина в белом! Даешь романтику!
— ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТЕ?!!
В таких обстоятельствах и статуя не выдержит — завизжит. Дженнифер завизжала от души. Можно сказать, заверещала. И с облегчением повалилась в обморок прямо на руки стоящему за ее спиной человеку.
Мортимер Лайонел Риджвуд немного пометался по комнате, сжимая в объятиях бесчувственное тело нахальной утопленницы, потом положил утопленницу на кушетку и с отвращением на нее уставился.
Еще вчера утром, на берегу, у него было предчувствие, что эта девица сильно осложнит его уединенную жизнь. Жаль, что глупые предрассудки не дают нам действовать здраво и правильно — если бы не они, следовало просто притвориться, что он ее не заметил. Глядишь, отлив унес бы ее обратно…
Так нет же, схватил, принес, поселил в доме — а теперь она выспалась — сутки с лишним, конечно, выспалась! — и шастает по всему дому. Надо теперь полночи делать упражнения, завтра разболится голова, прогулку придется отменить…
Морт вздохнул и еще раз мысленно проклял предрассудки. Что там с ними делают, с этими девицами в обмороке? Водой полить…
Он добросовестно вылил на бесчувственную нахалку воду из графина, и девица немедленно восстала из мертвых — с очередным воплем, заставившим Морта поморщиться. Да еще и уставилась на него с явным негодованием.
— Что вы делаете?! Я мокрая насквозь!
— Вам не привыкать. Ну ладно, ладно, извините. Перестарался.
— Почему вы подкрались? Я чуть не умерла от ужаса.
— Я не подкрадывался. Я шел к себе в комнату, спать. Ночь на дворе, между прочим.
— Кстати, а какое сегодня число?
— Понятия не имею. Меня это не волнует. В смысле дня недели — понедельник.
— Не может быть!
— Послушайте, юная леди, не могли бы вы верещать потише? У меня и так нервы не в порядке. Сегодня понедельник, потому что вчера на ужин была курица в сливочном соусе.
— С ума сойти. Вы все дни недели так отмечаете?
— А как еще их можно отмечать? Зарубками на пальме? По воскресеньям миссис Соммерс готовит блюда из курицы…
— Вы говорили, понедельник!
Морт закатил глаза.
— Сейчас два часа ночи. УЖЕ понедельник. Ужин был ВЧЕРА, то есть в воскресенье. В воскресенье у нас курица. Дошло?
— Допустим. Все равно не понимаю. У меня свадьба должна была быть в пятницу…
— … но вы решили поменять ее на похороны в воскресенье и потому утопились.
— Очень смешно!
— Отнюдь. Если бы вы только знали, до какой степени мне не хочется веселиться!
Дженнифер села и поплотнее завернулась в мокрую ночную рубашку, после чего принялась разглядывать собеседника.
Высокий, очень широкоплечий. Сложение атлетическое, но на спортсмена не похож. Светлые вьющиеся волосы небрежно стянуты в хвост — ему бы очень пошли ботфорты и шпага. Прямо Дункан Маклауд из клана Маклаудов, только блондин. Черные глаза. Или карие — но сейчас кажутся черными. Неприятный взгляд. Чересчур пристальный и чересчур беспокойный.
Руки красивые, сильные, почти безволосые. Пальцы длинные, как у музыканта, но не изнеженные. Мешает то, что он их все время ломает, причем явно бессознательно. Суставами щелкает… Дженнифер ненавидела, когда Джулия так делала. Многим нравится.
Одет аккуратно и как-то… несообразно. Отглаженные светлые брюки, белоснежная сорочка, кожаные модельные туфли — конечно, он граф, но ведь это остров! Курорт, можно сказать.
— Что вы на меня так смотрите? Не надо, не смотрите. Я не люблю.
— Ха! А сами пялитесь на мою грудь. Я, может, тоже не люблю?
— Хорошо, не буду. Я думал, вам все равно.
— А вам, значит, не все равно?
— В принципе хорошая часть тела. Такая… привлекательная.
— Прекратите! Вы вообще кто такой?
— Отлично! Пробралась в два часа ночи в МОЮ комнату и МЕНЯ же спрашивает, кто я такой!
— Должна же я знать, в чью комнату пробралась.
— Ха! Мортимер Риджвуд, к вашим услугам. Граф Уоррингтон.
— Очень приятно. Дженнифер Аргайл. Герцогиня Мальборо.
— Как? Что, правда?
— Шучу! Слушайте, вы сегодня, часом, не выпивали?
— Мисс Аргайл! Я сыт по горло. Что вы здесь делаете?!
— Я ищу… искала телефон. Или рацию. Или факс. Компьютер. Клетку с почтовыми голубями. Тамтамы. Все, что угодно, чтобы связаться с береговой охраной.
— Зачем?
— Угадайте! Я хочу домой. Для этого мне нужно покинуть ваш остров — и заодно избавить вас от своего назойливого присутствия.
— Мне искренне жаль, но это невозможно.
— Жаль?! Вам — жаль?!
— Жаль — потому что ваше присутствие действительно назойливо. Вы выбили меня из колеи. Я чувствую себя совершенно разбитым.
— Так отправьте меня с глаз долой, к всеобщему удовольствию.
— Боюсь, для этого в данный момент существует только один способ — утопить вас еще раз. Заманчиво, но — нет.
Дженнифер вдруг почувствовала страшную усталость. Даже злиться сил не было. На кого злиться-то, он же псих.
— Послушайте, мистер Риджвуд, я тоже не слишком хорошо себя чувствую, поэтому давайте прекратим эту перепалку. Я прошу о простой и естественной в данных обстоятельствах услуге: свяжитесь с Тампой и попросите прислать катер, чтобы я могла уехать на материк. Вот и все.
— Я уже сказал, это невозможно. Я не был в Тампе четыре года и не собираюсь туда в ближайшее время.
— Господи, да вы-то здесь при чем?! Это мне нужно в Тампу!
— Я вам больше скажу: ноги моей в Тампе не будет!
— Я сейчас завизжу…
— Не надо! Хотите бренди?
— Хочу!
Морт с облегчением кинулся к изящному деревянному поставцу, где хранились крепкие напитки. Как же он сразу не догадался…
Дженнифер сердито приняла из рук чокнутого графа пузатый бокал и торопливо глотнула янтарную жидкость. Огонь побежал по горлу, вспыхнул в желудке маленьким костром — и Дженнифер неожиданно успокоилась. Щеки загорелись, напряжение спало, она спустила босые ноги с кушетки и поболтала ими. Мортимер Риджвуд с подозрением косился на нее, усевшись на самый краешек кресла. Дженнифер неожиданно захотелось щелкнуть его по носу или дернуть за пышный хвост… сделать хоть что-то, чтобы он перестал нести чушь и превратился в нормального парня… ну, пусть молодого мужчину. Ему ведь лет тридцать пять, самое большее. Может, и тридцать…
Морт с беспокойством следил за ночной гостьей. Она очень красивая — это факт. Черные кудрявые волосы и синие глаза — похожа на шотландскую ведьму. Красивая и опасная. С того момента, как он увидел ее, лежащую среди спутанных лент водорослей на берегу Острова, Морт знал, что никогда уже не сможет забыть ее облик. Он очень старался держать себя в руках — но на самом деле эта девушка в один миг завладела всеми его мыслями и чувствами. Очень странно. Четыре года, четыре проклятых года он ничего подобного не чувствовал. С того самого дня, как Сесили… Не думать! Не вспоминать! Он совершенно спокоен, он холоден и спокоен, он…
