— Благодарю вас, мистер Арбетнот.
— Не за что, мисс. Да, мисс!
— Что?
— Когда у вас будет свободная минутка, расскажите мне, какой фасон платья вы бы предпочли. Думаю, я мог бы начать уже завтра.
Дженнифер прищурилась.
— То есть вы уверены, что ваш хозяин никуда меня не повезет?
Арбетнот вздохнул и возвел очи горе.
— Я бы сказал, скорее всего, мисс. Вы должны его понять. Мир стал ненавистен ему.
— Боюсь, что я могу отравить ему и пребывание на этом острове! В его же интересах отправить меня отсюда побыстрее.
— И все же насчет фасона…
— Полагаюсь на ваш вкус и талант. Кстати, если у вас не дойдут руки, не беспокойтесь. Раз ваш хозяин не берет на себя труд вести себя по-человечески, то и я вполне могу обойтись ночной рубашкой миссис Соммерс. Всего хорошего!
Разъяренная Дженнифер Аргайл покинула маленькую ферму, а Уильям Арбетнот конфузливо покосился на козу. Все же очень распущенная стала молодежь. При мужчине упоминать о ночной рубашке миссис Соммерс… Арбетнот хихикнул. Бедная девочка, она может заблудиться в этом парашюте, который Морин Соммерс зовет ночной рубашкой!
Ничего. Ткань хороша, нитки у Морин еще из Англии. Он сошьет несколько платьев, и одно — непременно вечернее. Пожалуй, подойдет тот лимонный шифон…
6
Рощица закончилась неожиданно, и Дженнифер оказалась на довольно крутом берегу небольшой уютной бухточки. Добротный настил выдавался довольно далеко в океан, доски были положены ровно. Если и это — работа лорда, то приходится признать, что потрудился он неплохо. Имелось даже нечто вроде эллинга — легкий навес, под которым вполне могла укрыться небольшая яхта.
Собственно яхта как раз в данный момент заходила в бухту. Белоснежный парус, изящные обводки корпуса — чем-то она напомнила Дженнифер покойницу «Нелл Гвинн», и девушка вздохнула.
Лорд Риджвуд стоял у руля, исполняя сложный маневр, и смотрел, что вполне естественно, прямо перед собой, но Дженнифер не сомневалась, что, увидев ее, чокнутый англичанин вполне способен развернуться и уплыть обратно в океан. Бешеной собаке семь миль не крюк, как говорится. Поэтому она притаилась в тени мангровых деревьев и стала ждать, когда яхта подойдет к причалу.
Мортимер Риджвуд причалил с ловкостью опытного моряка, перепрыгнул с борта на берег и ловко обмотал швартовочные концы вокруг сваи, вбитой в дно бухты.
Дженнифер внимательно разглядывала своего тюремщика. Сегодня он явился в новой ипостаси.
Мортимер Риджвуд был бос, обнажен до пояса, единственной его одеждой были довольно потертые шорты, когда-то, вероятно, защитного цвета. Светлые волосы по-прежнему стянуты в хвост. Мускулатура несчастного больного поражала воображение. Литые мускулы так и перекатывались под смуглой чистой кожей. Дженнифер и сама неплохо разбиралась в морском деле, а потому знала, сколько сил и сноровки требуется, чтобы вот так изящно и с первого раза пришвартовать даже небольшое суденышко — при сегодняшней мелкой волне и порывистом, неверном ветре с океана. Мысленно она лорду аплодировала — но только за швартовку. Сейчас ему достанется! На этот раз ему не удастся так легко отделаться от нее — ведь бренди под рукой нет!
Морт провел практически бессонную ночь, не выспался, поэтому утром понял, что не в силах притворяться, будто ничего не происходит. Прогулка с Арбетнотом была заменена на прогулку под парусом — а в подобные путешествия он всегда выходил в одиночестве, ибо почтенный дворецкий океан не любил и яхты побаивался.
Зато Морт очень любил подобные прогулки. Эфемерное чувство свободы охватывало его, когда вокруг расстилался лишь бирюзовый океан, а маленький Остров оставался позади. Морт плыл — и представлял, что на Земле больше нет ни единого человека. Он один. Он свободен. Он… невиновен.
В океане отпускала головная боль. Призраки прошлого не тревожили его более. В океане он был снова самим собой, прежним, здоровым и полным сил молодым человеком двадцати девяти лет…
Сегодня все было иначе, и Морт догадывался почему. Причина крылась в девице, выловленной им из океана. В Дженнифер Аргайл.
Начать с того, что и в субботу, и в воскресенье Морт чувствовал себя не в своей тарелке. Как будто его застали голым в собственной ванной. Четыре года добровольного затворничества на Острове не успокоили боль, но принесли определенное чувство безопасности и покоя — хотя бы отчасти. Появление незнакомки грозило этому хрупкому миру разрушением. Дженнифер Аргайл, чужая невеста, сбежавшая с собственной свадьбы и выброшенная океаном на этот белоснежный берег, была приветом из большого мира — и напоминанием: ты не сможешь спрятаться, Риджвуд! Мир слишком мал, чтобы в нем нашлось надежное убежище для таких, как ты.
О том, чтобы самому отвезти девушку в Тампу, не могло быть и речи. В порту надо регистрироваться, его внесут в компьютер… Морт прекрасно знал возможности современной техники. Достаточно один раз расплатиться в супермаркете кредитной карточкой — и на другом конце света узнают, где ты находишься. Возможно, все это — плод его больного, как ни крути, воображения. Возможно, его никто и не ищет. В принципе чисто формально его отпустили даже не под залог, а «за отсутствием состава преступления», но ведь дело не закрыто, а убийца не найден. Судя по газетам, по крайней мере.
Он не ареста боялся, он боялся чужого грязного любопытства. Дело было громким — газетчики шли по его следу, словно ищейки. Если дать им сейчас хоть малейший шанс — они налетят на Остров, словно воронье.
Морт вспомнил, с какими предосторожностями пробирались сюда, в Штаты, к нему, верные Арбетнот и миссис Соммерс. С их стороны это подвиг — бросить тихий Сомерсетшир, пересечь Атлантику и поселиться на крошечном клочке суши, чтобы скрасить жизнь своего несчастного и почти безумного хозяина… А четыре года назад он был именно безумен.
Мортимер Риджвуд никогда не был трусом и потому смело смотрел правде в глаза: три месяца на больничной койке, ретроградная амнезия, головные боли как последствие травмы, лечение мощнейшими анальгетиками и седативными средствами, заключение под стражу и тюремный госпиталь, бесконечные допросы, расшатанные нервы, отчаяние… Не правда ли, отличные составляющие безумия?
Арбетнот не узнал его по приезде, а миссис Соммерс заплакала и обругала американских полицейских очень нехорошими гэльскими словами. Потом эти двое навещали его каждый день, потом, когда Морта уже выпустили, не подпускали к нему газетчиков и выкармливали буквально с ложечки, а потом — потом они все втроем приехали на Остров.
