Читаем без скачивания За мной должок - Марина Серова

Наконец с чемоданчиком, одним на двоих, появились посланники ЖКХ. Тот, что оказался электриком, был пьян до безобразия. От него разило, как из пивной бочки. Другой был верным Санчо Пансой, доставившим товарища на место работы в целости и сохранности.

Электрик громко потребовал табуретку. Пьедестал для него был тут же доставлен. Взгромоздившись на него, электрик при помощи собранных у его изголовья автономных источников света, стал ковыряться в щитке, постоянно роняя инструмент.

— Этаж какой? — спросил он.

— Пятый, — объяснила ему толпа, размечтавшаяся заполучить долгожданное освещение, и добавила: — С пятого по девятый свет вырубился.

— А на десятом свет есть!

— У нас всего девять этажей.

— Да что вы мне говорите, — он снова уронил отвертку, — я сам видел: на десятом горит. Это какой этаж?

— Пятый! — зарычала озверевающая толпа.

Более вменяемый Санчо Панса миролюбиво объяснял товарищу место его нахождения и осведомлял его о количестве этажей в доме.

Когда эта экзотическая личность в четвертый раз вопросила насчет этажа, разъяренная толпа свергла несчастного мужика с пьедестала.

Кто-то грозился пожаловаться в ЖКХ, кто-то обзывал трудягу забулдыгой. При этом все продолжали обмениваться впечатлениями по поводу безобразных коммунальных услуг. Санчо Панса глубоко оскорбился.

— Сами напились, света белого не видите, а людей оскорбляете.

Света белого мы действительно в данный момент не видели. Но объяснять это двум товарищам было поздно.

Санчо Панса гордо зацепил своего друга под руку и уволок его вниз. Их ворчание потонуло в гуле возмущенных голосов.

Мы все, еще немного поболтав, разошлись по своим квартирам, оставленным по случаю пожара.

— Отпад. — Я закрыла дверь. — Вот что вы имели в виду, косточки, когда предвещали дому разрушение. А я-то по наивности думала, что на ваше предсказание одного кухонного комбайна хватит. Но хорошо то, что хорошо кончается. Эпопея завершилась. Можно передохнуть пару часиков.

Часы показывали семь вечера. Через два часа у меня запланирован очередной рейд. Надо завести будильник и поспать. Однако пережитые за последние сутки волнения отрицательно повлияли на нервную систему. Заснуть я никак не могла. Я переворачивалась с боку на бок и все думала, думала…

— Нет, надо выпить теплого молока с медом.

Мысль о молоке напомнила мне о холодильнике, который в мое отсутствие потечет. Пришлось им заниматься. Отключив его и вытащив содержимое на лоджию, я зажгла огрызок свечи, оставшийся от ночных гаданий, и подогрела молоко. Молоко с медом — чудесное средство от бессонницы. В этом я убедилась абсолютно точно.

Я легла и закрыла глаза…

Я сидела в кресле и при свете торшера беседовала с Сабельфельдом.

— Вы уж простите, Таня, что у вас такие неприятности из-за меня. Кости вам правильно сказали, что скандальной истории не избежать. Мне жаль, что так вышло.

— Мне тоже жаль. Но почему вы здесь? Вы же умерли.

— Да. Умер. Кое-кто очень хотел, чтобы я умер.

Звон будильника прервал мой сон. Я открыла глаза и долго соображала: утро это или вечер, надо мне куда-то спешить или не надо. В голове все перемешалось.

За окном шумели машины, и горел свет в доме напротив. «Еще пять минут», — подумала я, и снова аут.

В следующий раз я проснулась от движения по моему телу неопознанного объекта. Объект, крадучись, передвигался со стороны ног к голове. Я замерла. Почему-то мне показалось, что это крыса. Но, добравшись до моего живота, объект нежно замурлыкал и начал неистово причесывать мой свитер своими маленькими лапками. Это был котенок, крошечный совсем.

— О господи, ты откуда взялся?

Тут уж я окончательно проснулась. Часы показывали десять вечера.

— А вообще-то, спасибо тебе, киса, вовремя разбудила. Ты чей или чья? Сейчас мы это проверим.

С помощью фонарика я установила, что это девочка совершенно необычной расцветки. Все цвета, в которые могут быть окрашены кошки, имелись в наличии. Вероятно, она проникла в квартиру во время всеобщей паники.

— Прелесть какая! И что мне с тобою делать? Ладно. Сегодня оставлю тебе молока и коробку под туалет, а завтра разберемся. Я и так уже изрядно опаздываю. Хотя, киса, в общем-то, отчитываться особо и не перед кем. Клиент умер. Кстати, он мне приснился. Причем очень странно. Вообще-то, покойники к перемене погоды снятся. Ты как думаешь? А давай я тебя Марусей назову, если ты, конечно, ничейная. И если ты не возражаешь.

Маруська не возражала. Она изнемогала от нежности ко мне. Громко мурлыкая, пушистое создание подставляло мне то одну, то другую щечку.

— Ладно, пошли на кухню.

Я достала с лоджии молоко, поставила блюдечко и накормила незваную гостью. Затем достала со шкафа коробку из-под обуви и насыпала в нее песок из-под елки.

— Вот тебе, Марусенька, туалет.

Я посадила котенка в коробку.

— Все, отдыхай. А мне пора на работу.

Погода действительно изменилась. Стелился плотный туман, и сыпала мелкая изморось. Видимость была практически нулевая. Автомобилей сразу стало меньше. А те, кто все же отважился двинуть на автомобиле в молочную бездну, осторожно крались по улицам, ощупывая противотуманными фарами ближайшие метры пути.

Наверное, во всем Тарасове меня одну радовала сегодня такая погода. Машину хоть под окна ставь — все равно не видно. Да что машину, пальцы на вытянутой руке не разглядишь.

В окнах особняка Сабельфельда горел свет. Что там происходило, мне было неведомо.

В спальне было тихо. Я было уже засомневалась в правильности своего поступка. Это было, конечно, большой самоуверенностью с моей стороны.

Но интуиция меня все же не подвела. В наушниках раздался скрип открываемой двери и голоса. Я нажала клавишу магнитофона «запись».

— Я так больше не могу. Мои нервы на пределе. Я вся издергалась, — всхлипывал голос Татьяны Александровны.

— Ну что ты, милая, успокойся. Давай сейчас сделаем укольчик. Сразу станет лучше. Мой котеночек пойдет спать.

— Я чувствую себя пешкой. Понимаешь ты это? Понимаешь? Ты ничего не понимаешь. Мне плохо. Я чувствую себя гадкой, мерзкой. И я боюсь. Боюсь! Понимаешь? — В интонации появились истерические нотки.

Снова раздались всхлипывания, которые, набирая обороты, перешли в рыдания.

Потом неясная возня.

— Ну вот и все. Сейчас станет хорошо. Ну, успокойся.

Голос принадлежал Ринату — в этом сомнений не было. Но какие-то неясные мысли, пытаясь пробиться в нужном направлении, грызли череп. Что-то меня тревожило. А что — я не могла понять.

— А если Борис проболтается? — Голос Татьяны Александровны звучал уже спокойно.

— Аркана надо бы нейтрализовать. Но он, гад, как сквозь землю провалился. Исчез, сволочь.

— Ринат, господи, во что ты меня втянул. Я никогда не думала, что способна на такое. Это все ради тебя, милый!

— Я знаю, Танечка. Успокойся, все будет хорошо. Ты опротестуешь завещание. И у нас с тобой впереди спокойная безбедная жизнь. Нам эту лопушину сам бог послал.

Последовали поцелуи, жаркие заверения и бурная эротическая сцена, во время которой я размышляла над вопросами: кто же является лопушиной, почему завещание надо опротестовывать?

Ответы на свои вопросы в эту ночь я не получила. Парочка после любовных утех, немного помечтав о скорой безбедной жизни, затихла. А я, включив дворники и очистив стекла от капель, плавно тронулась и стала выезжать из переулка.

На улице напротив особняка Сабельфельда стояла серая «девятка». Я ее уже видела, когда пробиралась в переулок. Так что я, наверное, не одна интересовалась обитателями особняка. У меня были коллеги. Или конкуренты. Но мне они пока не мешали. Я отправилась домой.

Поставив машину в гараж, я там же прослушала обе пленки. Мозаика потихоньку складывалась.

Ясно как дважды два, что Рината в «Темпо» протолкнула фирма «Шафкят и К o », которая любой ценой стремилась заполучить контрольный пакет акций предприятия «Нефтегаз». Поэтому и началась утечка информации, замеченная Сабельфельдом.

Но Ринату подфартило. Смерть Сабельфельда давала больший простор его деятельности. Ведь в чувствах к нему Татьяны Александровны сомнений уже не было.

Однако белых пятен в этой истории предостаточно. Кто-то претендует на состояние Сабельфельда. Кто, интересно знать?

— А вот это, миленькая, фиг ее знает, — вслух завершила я свои размышления.

Убрав пленки и магнитофон в бардачок, где им ничего не грозило, я отправилась домой.

Было уже полпервого ночи. А у меня назавтра куча дел: найти Марусенькиных хозяев, помыть холодильник, предложить свои услуги совету директоров компании «Темпо» и осуществить новые разведывательные рейды.

В подъезде, начиная с пятого этажа, темень была такая, что поднималась я лишь при помощи подсчета ступенек в лестничном пролете. Я ругала себя скверными словами за забытый в квартире фонарик.