— Это вы ошибаетесь, господин инспектор. Документы мои собственные, а приказ ваш устарел, потерял актуальность.
— Вот в отделении и разберемся. Садитесь в машину.
Он махнул коллеге, оставшемуся в «шестерке», стоящей на обочине, и сел за руль.
Испытывать его на меркантильность у меня не было желания. Мне больше хотелось посмотреть на его физиономию потом, после доставки «угонщицы» в отделение. Их тоже надо иногда учить.
— Что, Славик, вытряхивайся и чеши к своей Люське мосты наводить. Планы твои, как видишь, лопнули, не успев осуществиться. Кости никогда не ошибаются.
Маленький выбрался из салона. Теперь он уже не знал: бояться ему или радоваться.
— А ты, Тань, как же?
— Никак. Прокачусь в отделение, приму извинения, и все.
Он все еще обалдело смотрел на меня.
— Все, иди, Слав, все в порядке. Это маленькое недоразумение. Из-за него культпоход отменяется, только и всего. Пока.
Я села на пассажирское сиденье, и инспектор тронул автомобиль.
Маленький несколько мгновений смотрел нам вслед, а затем побрел на троллейбусную остановку.
Эпилог
Несколько дней я провела в праздном безделье, потеряв чувство времени. От нечего делать я до безобразия вылизала свою квартиру, ела, уподобляясь Гаргантюа, потом ругала себя за обжорство, спала, как пожарная лошадь. Я даже забыла, что такое гимнастика.
Этот обломовский образ жизни был нарушен телефонным звонком.
Взяв трубку, я услышала веселый голос моей подруги:
— Привет, Танюш. Ты там случайно не пала смертью храбрых? Или опять в подполье ушла?
— Пала жертвой обжорства. Ты как?
— Нормально. А вот твоя феноменальная память, похоже, пострадала.
— В смысле?
— А ты хоть помнишь, какое сегодня число?
— С утра, кажется, двадцать третье было. А что?
И меня осенило. Сегодня — Ленкин день рождения. Мне стало так стыдно, что я поспешно кинулась заглаживать свою вину.
— Я имею в виду, что еще не вечер, Лен. Я как раз к тебе собираюсь. Хотела сюрприз сделать.
— Знаю я твои сюрпризы. В три часа у меня. Место и время встречи изменить нельзя. Прикид соответствующий — будут мои коллеги. Машину в гараж. Лозунг «Трезвость — норма жизни» снят с повестки. Усекла?
— Понятно.
— Ну все, а то у меня торт подгорит. Пока. — И положила трубку.
Я взглянула на часы и завертелась как белка в колесе. На душ, макияж, приобретение подарка и дорогу у меня оставалось всего-навсего два часа.
Любая женщина подтвердит, что этого времени при сборах на вечеринку едва на макияж хватит. А я умудрилась опоздать всего на двадцать минут. А поскольку на торжестве присутствовали коллеги, а значит, преимущественно дамы, то факт моего опоздания не был замечен. И более того, я пришла не последней.
Ленка, одетая в короткое малиновое платье из панбархата, выглядела обворожительно и порхала как бабочка.
Мой букет роз занял достойное место в хрустальной вазе на столе, пока я снимала верхнюю одежду и подправляла макияж.
— Проходи, Танюш. — И, обращаясь к гостям, добавила: — Это моя подруга Таня Иванова, лучший детектив города Тарасова.
Я скромно возразила:
— Один из лучших.
— Вы похожи, как сестры, — произнес кто-то из гостей.
— Есть немножко, — засмеялась Ленка.
— Танечка, садитесь рядом с нами. Мы тут вам местечко бережем, — позвала меня Антонина Васильевна.
Михаил Кузьмич произнес тост за здоровье дочери, и гости принялись за еду.
Маруська, мирно спавшая до этого в кресле, сразу спрыгнула, потянулась и, зевнув, села, созерцая богатства на столе. Затем внушительно произнесла:
— Мяу.
Потом встала и пошла дефилировать между гостями, призывая присутствующих не забывать о ее существовании и не скупиться на колбаску. И мне показалось, что голос ее никак не соответствует ее ангельской внешности. Слишком уж скрипучий и требовательный. Но Ленка была другого мнения.
Когда иссякли тосты и время у гостей, мы остались вчетвером. Антонина Васильевна мыла на кухне посуду, куда мы ее с Еленой безустанно носили. Михаил Кузьмич включил телевизор и принялся расставлять по местам стулья.
— Таня, иди скорее сюда, — позвала меня Ленка из зала, когда я с очередной кипой тарелок нырнула на кухню. — Скорее! Смотри.
По местным «Новостям» передавали подробности дела Сабельфельда. Молоденькая дикторша с живыми карими глазами вдохновенно извещала телезрителей об умелых действиях сотрудников УВД и, в частности, моего друга Кирсанова, которые стремительно распутали сложное дело об убийстве предпринимателя, видного представителя тарасовского делового бомонда. Преступники, успевшие скрыться до ареста, объявлены в розыск.
На экране на несколько мгновений застыли изображения лиц Татьяны Александровны и Рината Тахировича.
Кирсанов давал интервью о задержании Арканова, улыбаясь и глядя прямо в объектив камеры. Ему, оказывается, объявили благодарность с занесением в личное дело.
— Ну, Киря, с тебя коньяк, — сказала я изображению на экране.
