- Копи свое золото, пока не утонешь в нем! Я забочусь только о «Духах света». Если я отпущу танцовщицу, она помчится к отцу на крыльях ветра, но, к сожалению, балет не может обойтись без примы.
Астольфо протянул рисунок тени Мюрано, который свернул его и перевязал красной лентой.
- А теперь взгляни на третье изображение.
Он развернул перед Максинио последний рисунок, портрет другой молодой танцовщицы. Поза была та же, что и у серебряной девушки, но у модели были не светлые, а темные волосы, а глаза, обращенные к небу, сверкали черным ониксом. Не такая высокая, как первая танцовщица, она тем не менее была столь же грациозна: изысканное создание, словно стремящееся взлететь.
Максинио с мрачным интересом всмотрелся в модель.
- Интересная фантазия на тему совершенства в балете. Никто, кроме Петриниуса, не способен нарисовать такое, но это лишь игра воображения. Существуй девушка на самом деле, я нашел бы ее.
- Рисунок сделан по памяти, и сама девушка вполне реальна. К тому же ты знаком с ней. Ее зовут Линила.
- О нет! Единственная Линила, которую я знаю, всего лишь маленькая служаночка в моем доме. Подметает, моет полы и горшки вот уже три года, с тех пор как умерла ее мать.
- Это она и есть.
- Но если это так, разве я не узнал бы ее даже в этом наряде?
- Ты так свыкся с ней, что она стала для тебя невидимкой.
- Она не танцовщица, а всего лишь судомойка.
- Ею можно позаниматься.
- Со временем, возможно, если у нее откроются способности. Но до премьеры осталось слишком мало времени.
- Можно подумать, у тебя остается выход. Отец потребует назад свою серебряную дочь, я предлагаю тебе другую на ее место. Остается только задержать премьеру твоих «Духов…».
- Это не так просто и потребует дополнительных расходов.
- Все затраты будут компенсированы. Повторяю, у тебя нет выхода. В сумерках за девушкой пришлют экипаж. Ты сделаешь все, чтобы она выглядела как можно лучше, и сам посадишь ее в карету. Пойми, вернуть ребенка отцу - благородное деяние!
- Благородное или подлое - ничего тут не поделаешь! И все же я не забуду той гнусной шутки, которую ты со мной сыграл.
- Я спас тебе жизнь, - напомнил Астольфо.
Вечером мы собрались на кухне за накрытым столом, перед гигантским пирогом с говядиной и почками, который Астольфо выманил у поваров. Для утоления жажды хозяин припас флягу с выдержанным сидром. Днем мастер теней побывал в шато Рутилиуса и договорился о приезде танцовщицы.
- Надеюсь, девушке повезет, - заметил я, - хотя потеря для балета огромная.
Астольфо весело кивнул и сказал, что обязан мне удачной мыслью.
- Какой именно?
- Я объявил сьеру Рутилиусу, что считаю девушку его побочной дочерью и указал на некоторое сходство в лице и телосложении. Ведь это ты сам предложил. Вполне возможно, что мы уберегли обоих от гибели.
- Гибели?
- Тот, кто влюбляется в тень, увлечен идеалом. Ни одна женщина не способна приблизиться к совершенству столь ослепительной иллюзии, и непременным следствием такой страсти становится отвращение к женщине из плоти и крови, ибо она, по мнению влюбленного, предает идеал, портит совершенство, которое так отчетливо отпечаталось в его мозгу и сердце. И тогда перед глазами возникают кинжал, петля и кубок с ядом, грозные и неумолимые. Нет на свете никого более отчаявшегося, более опасного, чем тот, чьи идеалы рухнули.
- Значит, мы правильно сделали, что обманули его в отношении родственных связей? - спросил я.
- Кто знает, обман ли это? Существует вполне реальная вероятность, что она его дочь.
- А что если он ринется на поиски ее матери?
- Увы! - вскричал Астольфо. - В моем пылком изложении мать была удушена ревнивым возлюбленным и брошена в море, которое приняло ее бездыханное тело.
- А этот возлюбленный? Вдруг сьер Рутилиус пустит сыщиков по его следу?
- Невозможно! Ревнивец раскаялся и удалился на Туманные острова, где ведет одинокое жалкое существование, оплакивая пороки своей прежней жизни.
- Милая сказочка. Но я все же чего-то не понимаю. Каким образом Петриниусу удалось сделать три рисунка? Он не видел девушек и не мог знать, насколько разительно изменилась тень.
- Я знал, что для своей коллекции он непременно сделает копию рисунка, проданного Рутилиусу. Я попросил его сделать еще один, изменив контуры таким образом, словно тень начинает разрушаться.
- Но девушки? Откуда он мог их видеть. Неужели он сумел незамеченным пробраться в дом Максинио?
- Петриниус не видел девушек.
- Но каким же образом он нарисовал их портреты?
- Он ничего не рисовал.
Астольфо глотнул сидра, поставил кружку и вытер рукой рот.
- Поверь, в этой стране есть другие таланты, помимо этого тщеславного и наглого художника. Я сам частенько делал наброски, иногда в манере Манони или даже в стиле самого Петриниуса.
- Так это ваша работа? Но вы не видели серебряную танцовщицу! В тот раз вы сидели в репетиционном зале, отвлекая внимание Мак-синио от моих скитаний по дому.
- Я внимательно выслушал твое описание. И кроме того, у меня был рисунок тени. Послушай, Фолко, если человек может отбрасывать тень, почему бы тени не отбрасывать человека?
- Тень может отбрасывать?..
- В этом случае тень может отбрасывать изображение девушки. Подумай о своих похотливых и непристойных фантазиях. Разве они не приводят кое к каким чисто физическим реакциям организма? Только, ради всего святого, не нужно ничего рассказывать. Я скромный человек, которого легко смутить.
Вы когда-нибудь задавались вопросом, как смеется немой? В случае с Мютано смех принимает форму омерзительно широкой ухмылки, оглушительного грохота по столу, хлопанья по бедрам и потоков слез, струящихся из уголков глаз.
Перевела с английского Татьяна ПЕРЦЕВА
© Fred Chappell. Dance of Shadows. 2006. Публикуется с разрешения журнала «The Magazine of Fantasy amp; Science Fiction».
[1] Английская мера веса. Один стоун - 6,35 кг. (Здесь и далее прим. перев.)
[2] Сокр. синьор (ит.)
[3] Вид плотной ткани.
[4] Баран (англ.). Имя Мютано происходит от слова mute - немой.
This file was created with BookDesigner program [email protected] 11.08.2008(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
