будут».
Он оттолкнулся, и они едва не свалились сразу, сначала влево, затем вправо, потом опять влево. Велосипед плохо слушался руля, а ногами Льюис все время цеплял Кит. Она завалилась назад и вбок, однако им удалось набрать скорость, и держать равновесие стало легче. Спуск оказался еще круче, чем они ожидали, и ребята едва не перелетели через руль.
– Назад отклонись! – закричал Льюис.
Оба изо всех сил отклонились назад. Велосипед с бешеной скоростью несся по склону; косички Кит хлестали Льюиса по руке, и он очень сомневался, что едет по прямой. Ветер не давал толком открыть глаза. Льюиса охватил ужас, смешанный с восторгом, и где-то на середине холма мир как будто перестал существовать, остались только скорость и равновесие. Они больше не падали, а спускались стремительно и прямо, словно на крыльях. Неожиданно быстро показалось подножие холма, и пришлось резко тормозить, стирая подошвы, чтобы не врезаться в бестолкового Тома Грина. Не удержавшись, оба слетели с велосипеда и упали навзничь.
Кит врезалась головой Льюису в зубы, и во рту сразу появился соленый привкус. Они поднялись на ноги. Кит дрожала, как перепуганный зверек. Льюис осторожно потрогал губу. На пальцах осталась кровь. Джоанна сосредоточенно изучала вчерашний пчелиный укус на ноге. Тэмзин снова уселась на велосипед. Никто не сказал ни слова.
– Давайте вернемся короткой дорогой, через поле. Велосипеды повезем и посмотрим на реку, – предложил Эд.
Ребята купили ириски и отправились в путь.
Дома Кит рассказала матери, что у нее лопнула цепь, и велосипед остался на холме. В ответ та заявила, что раз у Кит не хватило мозгов не бросать велосипед, то не очень-то он ей и нужен, и уж, конечно, никто не будет отправлять за ним Престона. Когда-то велосипед принадлежал Тэмзин, но Кит его обожала, а другого у нее не было, так что на следующий день она вскарабкалась на Нью-Хилл и приволокла его домой. Тяжелая махина всю дорогу била по ногам. Кит попросила Престона починить велосипед, однако до ремонта руки у него дошли только к концу каникул.
Иногда Элизабет просила Льюиса остаться дома, и они отправлялись на пикник у реки за лесом. Ему очень нравилось с мамой, они читали книги и купались. А порой после обеда мама засыпала, и Льюис некоторое время смотрел на нее спящую, затем лазил по деревьям или плавал один – но всегда поблизости, чтобы она не волновалась о нем, если вдруг проснется.
Гудение жуков и стрекот сверчков наполняли воздух. Льюис тащил плед и полотенца для купания. Шерстяной колючий плед обычно хранился в машине и был весь в крошках. Элизабет несла корзину с хлебом, вино и пироги со свининой, точнее, с салом и солью. На десерт они захватили клубники из сада, такой сладкой, что даже в голову не приходило добавить сахара или сливок. Лес вокруг потускнел; темные листья покрылись испариной и застыли. Вдалеке послышался гул самолета, который мгновенно напомнил Элизабет о войне. Ненавистный звук.
– Осторожно, там крапива, – сказала она.
В это время года крапива была не особенно жгучей, зато разрослась вдоль всей тропы, так что Элизабет и Льюису пришлось идти друг за другом. Один раз Льюис все-таки зацепился за кустик крапивы, но смолчал – больно не было, только нога немного зачесалась.
– Хочешь, пойдем подальше, где глубоко?
– Да, давай к той лодке.
Спрашивала Элизабет не зря: топать к тому месту довольно утомительно, особенно по жаре и с кучей вещей. Зато река там была широкая и глубокая: лучшего места для купания не найти.
– Ненавижу такую погоду, – сказала Элизабет.
Льюис очень удивился. Как можно ненавидеть лето? Гуляй себе весь день напролет. Интересно, что мама имела в виду?
Берег у широкого места реки – песчаный с редкими вкраплениями травы. Болиголов и вереск уже отцвели, трава подросла и радовала глаз. Похожие пейзажи Льюис видел в книгах об Африке. Будь он помладше, непременно поиграл бы здесь в африканскую саванну со львами. Впрочем, он и так иногда в нее играл, по крайней мере, представлял, что наблюдает за львами из укрытия.
Наконец они с удовольствием плюхнулись на расстеленный Элизабет плед. На ней было бело-синее узорчатое платье с короткими рукавами, строгого силуэта, но обтягивающее. Когда-то она носила его на выход, с нарядными туфлями. Постепенно платье стало повседневным, хотя по-прежнему отлично сидело. Бумага, в которую они завернули пирожки, пропиталась жиром и блестела. Элизабет откупорила бутылку. Бокалы и стаканы она решила не брать, чтобы не разбить ненароком, и теперь веселилась, наливая вино в кружку.
– Хочешь попробовать? – предложила она.
Льюис сделал глоток и скривился. Вино ему решительно не понравилось, и он согласился только ради мамы. Он принялся жевать пирожки, а Элизабет пила вино в надежде пробудить аппетит. Платье липло к телу, по коже струился пот, но в воду Элизабет не спешила – знала, что сразу замерзнет.
– Пойду поплаваю? Хочешь вместе?
– Давай ты первый, а я посмотрю с берега.
Льюис пошел за дерево переодеться. Элизабет принялась подтрунивать над его стеснительностью. Он выскочил из-за дерева и с разбегу бросился в воду, поджав ноги, и тут же с воплем едва не выпрыгнул обратно. Похоже, для реки лета не существовало. Льюис принялся судорожно грести, чтобы хоть немного согреться. Потом наконец перевел дух и сплавал за излучину и назад.
Затонувшая деревянная лодка длиной около семи футов частично выступала из воды. Льюис подергал металлический руль.
– Не поддается! – пожаловался он, вынырнув.
Затем попробовал снова – безуспешно.
– Иди клубники поешь, а то не останется. И смотри не замерзни, – позвала Элизабет и снова уткнулась в книгу.
Она почти допила вино, а пирожки так и не стали аппетитнее. Льюис вышел на берег, вытерся насухо полотенцем и присел рядом.
– Холодно?
– Терпимо.
– Получилось у тебя?
– Что?
– Руль оторвать.
– Не-а. Похоже, он прирос ко дну.
Элизабет вылила в кружку остатки вина. Льюис лег на спину и стал глазеть на белые облака. Элизабет допила вино, встала и, подойдя к реке, раскинула руки.
– Как же здесь хорошо! – Льюис привык к ее восторженности и даже не повернул голову. – Обязательно нужно вытащить сюда папу. Он тут ни разу не был. Вечно сидит в четырех стенах. Чего смеешься?
– Представил, как папа плавает.
– Твой отец отлично плавает. Ой! – Споткнувшись, она оперлась рукой о землю, чтобы не упасть. – А я умею стоять на одной ноге!
– Мам, все умеют стоять на одной ноге.
– Но у меня это получается элегантно. Посмотри!
Он обернулся к ней.
– В общем, так!
– Что?
– Чертов руль. Я его вытащу.
– Куда
