Читаем без скачивания Черное и белое - Светлана Бойкова

— Так, значит, борьба за человечество ведется давно… — задумчиво промолвил Алекс.

— Да, Алекс, и в этой борьбе подлость, низость, обман, предательство — всего лишь мелкие приемы темных сил. Не дай себя запугать, заморочить и еще… помни: зло может быть привлекательно.

Они шли вдоль врат, беседуя, стражник привычно улавливал каждый звук, каждое движение теней, но вспышки белого света на скалах неизменно радовали его.

— Не спи, Алекс.

— Я и не сплю и не собирался, — растеряно произнес Алекс.

— Я не в том смысле, что не отдыхай, не спи вообще. Просто знай — там, куда ты держишь путь, требуется особая, высшая ясность сознания. В противном случае восприятие действительности будет искажено и блуждания твои бесконечны.

— Я и не расположен навсегда испортить свою будущность в здешних мирах, — с долей грусти пошутил Алекс, бросив недоверчивый взгляд в сторону врат. — А как они все же открываются?

— Да просто подойди и толкни.

— Вы уверены? — недоумевал Алекс, глядя на фантастическую угрюмую громаду.

— Все именно так. Ну же… Ты сам должен открыть их, они подчиняются лишь тому, кто желает войти.

Алекс оглянулся по сторонам, как бы ища свидетелей происходящего, но хищные черные вершины, никогда не видавшее света, по-прежнему упирались в небо, и почувствовал лишь отчуждение и холод. Но воспоминания о стране вечного отдыха, внезапно всплывшие на поверхность из глубин его памяти, заставили его улыбнуться.

— Ну, так я пошел! — весело воскликнул Алекс, шагнул вперед и плечом толкнул врата.

Раздался сухой треск и хлопок, похожий на взрыв, оглушивший его, навалилась давящая тишина, и все, что казалось монолитным, приобрело зыбкость и прозрачность. Взвесь из пепла, бурой земли, пожухлой травы и обломков кустарника взметнулась ввысь, и с каждым мгновением наращивала свою плотность, пока не дошла до абсолютной непроницаемости. Жесткие струи этого потока приобрели качества чудовищной воронки, подхватив тело Алекса, как нечто невесомое, заставив вытянуться в струну. Благо, что воронка играла им не долго — раздалась вширь и бесцеремонно выбросила его из себя наружу. Удар от приземления всыпал свою долю перца в его ощущения. Неожиданно появился утерянный слух, добавив жути. Мгла бесновалась, гудела, рычала и ее дикие вопли были заунывны. Огромные валуны кололись, как сахар и жадно поглощались ущельями, не производя шума от падения, по видимости — из-за отсутствия дна. Желтые молнии резали неподвижное серое небо. Врата издали страшный скрежет, створки их тяжело двигались в разные стороны, обнажая густую тьму и наконец образовали в себе щель, пригодную лишь для проникновения человека. Черная мистерия прекратилась в одно мгновение.

— Правда «милое местечко»? — вымолвил стражник, указывая на тьму, ползущую из щели врат.

— Что это было? — спросил Алекс, чувствуя стук собственного сердца у самого горла, явно обескураженный происходящим.

— Да так, пустяки, — стражник небрежно махнул рукой. — Не бери в голову.

Такое объяснение внесло еще большее смятение в душу Алекса.

— Ты, как я успел заметить, не на шутку разволновался и жадно требуешь объяснений. Познавать мир — это интересно, захватывает, возникает постоянное стремление знать больше и больше, — стражник подкупающе улыбнулся и продолжал: — Ты приоткрыл врата, и совсем незначительная порция темных стихий вырвалась сюда вон из того «приветливого» мирка — их обиталища. В очень давние времена они были порабощены Темным Властелином и служат ему. Многие из этих стихий совсем бездуховны и не имеют смысла, — стражник на мгновение задумался. — Вот, например — магмы, до живых существ им нет никакого дела, они их просто не воспринимают. Во время вулканических извержений, землетрясений, они вырываются из подземных глубин на поверхность земли, неся всему живому только гибель. Но это лишь почти случайный результат их деятельности. Дикий разгул этих стихий, не знающий никакого контроля — ужасен. Разгул, сила и безнаказанность явно доставляют ему удовольствие.

— Вероятно, все порабощенные стихи грубы, жестоки, буйны и столь же бессмысленны, — поспешил заметить Алекс с видом хорошо усвоенного урока.

— О, нет, — стражник покачал головой. — Многие темные стихии коварны, даже хитры.

— Не может быть! — Алекс недоверчиво взглянул в глаза стражника, желая распознать в них шутку, но убедился — такие глаза говорят правду. — Я надеюсь, существуют способы распознать их, вскрыть их замысел и предотвратить их коварство?

— К сожалению — нет. Эти стихии безлики, живое существо не распознает их, не почует. Они умеют проникать в душу человека, они манят и зовут в гиблые места — трясины болот, непроходимые заросли, пропасти, пески… И живое существо погибает, часто не оставив о себе ни малейшего следа.

— Но существуют же симптомы, предвестники нападения темных стихий?

— Страх.

— Ну, конечно! Я обязан был и сам догадаться.

— Нет-нет, не просто страх, а безотчетный страх, некое волнение, неизъяснимое предчувствие. Например, внезапное непреодолимое отвращение к паукам, змеем… Человек в панике бежит, желая уйти, спрятаться. Его воля расслаблена, он подавлен, теряет ощущение реальности и вот он в ловушке, а за этим следует гибель… как тебе такое коварство Алекс?

— О, да, мило — ничего не скажешь! Вы меня очень успокоили. Возможно, жертвами темных стихий на Земле становятся многие тысячи, и это ужасно.

— Таков закон Гагтунгра — превращение всех в жертвы. Но светлые силы не бездействуют, они трудятся над преобразованием темных стихий и отчасти превращают их во благо. Светлые стихии упорно противостоят темным. Вспомни живое журчание рек, ветер, целующий землю, ласкающий траву, цветы. Человек светлым стихиям уж совсем не безразличен: их отношение к каждому из нас определяется отношением каждого к Природе. О, если б люди понимали это их свойство и отнеслись бы к ним, проявив хотя бы доброту и внимание, какой дивной любовью, весельем и радостью ответили бы они им! И еще, во главе светлых стихий стоит Великая Мать всех стихий. Она любит, слышит и понимает всех — каждого зверя, птицу, человека, дерево, траву, каждую волну рек, озер, морей. Не оскудевает ее добро и любовь. И скорбит она и тоскует о падших, о темных, злых, но прощает всех и любит всех.

— Но, возможно, существует способ справиться с темными стихиями?

— Да, существует. Он очень прост и труден одновременно. Но все, кто находятся в высших слоях, давно преодолели этот путь. Необходимо лишь открыть свое сердце и с радостью принять в него тот свет, те неизмеримые благости, то тепло, что дает Природа и быть всего лишь благодарным ей за все. Вот и все!

— И темные стихии будут уничтожены?

— Нет же. Ты ничего не понял, они преобразуются в светлые.

— А!

— А пока в темных мирах тебя будут встречать только темные стихии. Я предупредил тебя и, возможно, спас.

— Спасибо. Однако мне нужно идти, проникнуть в открывшуюся темную щель, предотвратить наглый грабеж сиайры… в общем — спасти человечество и вернуться, — бодро, с иронией но и с долей грусти в голосе сказал Алекс.

— Только и всего? — подхватил иронию стражник. — А если серьезно — удачи тебе, Алекс! Кстати, меня зовут Ратмир.

Они снова стояли у самой кромки тьмы, ползущей из образовавшейся дыры, откуда доносились голоса, шепот, непонятные шорохи и звуки, которые сильно возбуждали воображение Алекса. Ратмир и Алекс пожали друг другу руки.

— Все к лучшему! — сказал Алекс и шагнул во тьму.

Тоска великой покинутости

Пройдя несколько шагов, Алекс остановился, давая себе возможность осмотреться. Он затаил дыхание, в сердце его предательски заползла тревога и не желала убираться вон. Вокруг царствовал сумрак, граничащий с ночью, все было призрачно и тихо, как в ветхом, давно заброшенном подвале. Почва слабо фосфоресцировала у него под ногами, создавая впечатление зыбкости и ненадежности. Грубые мелкие растения излучали тусклый, мутный неоновый свет, который медленно перетекал внутри них при малейшем движении. Багровые капли, чем-то отдаленно напоминающие земные ягоды, редкими пятнами покрывали растения и почву. Благодаря светящимся скалам, ландшафт не лишен был своеобразной мрачной красоты. Этот свет отдаленно напоминал фиолетовый.

«Да, — думал, Алекс, — хорошего здесь ожидать не приходиться. Кругом сплошная тоска дремучая».

Он кожей ощущал, что каждый миг пребывания здесь — опасен, и нечто зловещее возможно вот-вот ворвется в его жизнь. Здесь не было ни каких-либо сооружений, ни человеческих толп, однако Алекс ощущал невидимое присутствие множества других. Вокруг него происходило нечто, что наполняло атмосферу движением, кто-то заставлял шуршать и гнуться траву, на почве появлялись неясные отпечатки и очертания. Все это выдавало присутствие многих. Алекс слышал неясные голоса, вздохи, тихий плач, причитания. Шуршание на почве в нескольких шагах от себя привело его в смятение, он крепко сжал рукоятку меча и был наготове. Кто-то невидимый шел прямо на него. Еще мгновение, и перед лицом Алекса кто-то вздохнул и женский голос горестно произнес: