Читаем без скачивания Черное и белое - Светлана Бойкова

Шаман

Сильный, продолжительный, охватывающий своей вибрацией атмосферу звук, не свойственный этому миру и скорее похожий на тот, что издает гигантский барабан при ударе в него, неожиданно прекратил весь этот хаос. Черные твари окаменели в немой сцене. В их широко раскрытых глазах читался ничем не прикрытый ужас. Еще мгновение, и они в панике, толкаясь и топча друг друга, спешили скрыться во тьме ближайшего оврага. Грудь Алекса освободилась от тяжелых тел, и он, сделав несколько глубоких вдохов, открыл глаза. Две, не желающие расставаться с добычей твари, скрутившись на земле в клубок, с хищной жадностью смотрели в его сторону. Алекс наблюдал за ними, но подняться не мог, лишь, защищаясь, занес над собой руку, сжимающую меч.

Звук, заставивший тварей в панике бежать, мгновение назад повторился совсем близко, и эхо высоко в скалах подхватило его. Не желавшие покинуть пир твари мгновенно скрылись в темноте. Этот звук обеспокоил и Алекса. Усилием воли он заставил себя приподняться. Ему все еще не хватало воздуха, в голове по-прежнему однообразно гудело, он был ранен и одинок. Из темноты в полосу света, словно призрак, плавно вошел человек с большим бубном в руке.

— Однако ты выглядишь лучше, чем я предполагал… Я спешил к тебе, боялся опоздать… Я успел! — сощурив и без того узкие глаза, открыто, не скрывая удовольствия, белозубо улыбнулся человек.

— Кто ты? — одними губами спросил Алекс.

— Шаман, однако, — ответил незнакомец, пристально и озабочено окинув взглядом рану на руке Алекса. — Не бойся, я шаман, я друг, я буду лечить…

Человек был низкого роста, коренастый и располневший. Жидкие волосы — смесь черных и седых — покрывали его голову, такого же неопределенного цвета были его тоненькие висящие усики. Хитрость и ум одновременно уживались в его взгляде. Движения его были энергичны, но несколько суетливы. Видавшая виды кухлянка, по всей видимости, купленная когда-то задорого, добротная и обшитая бисером, сейчас не сходилась на нем, она была увешана кожаными мешочками, перевязанными шнурками. Тут же, привязанные к поясу, висели деревянные коробочки и баночки. Довершал картину огромный бубен, чуть не в половину роста своего хозяина.

— Кто это были и почему ушли? — хрипло спросил Алекс, кивая головой в сторону оврага.

— Это демоны-стражники, они охраняли того, кто ранил тебя, — ответил шаман и неожиданно резво и умело принялся развязывать узелки на мешочках и баночках. — Враг твой, однако, шел к выходу, хотел демонам сиайру отдать, тут все об этом знают. Рана твоя, однако, совсем плохая, демоны порвали мышцы и ожог, однако, мне не нравится. Он тебя первым увидел, твой 232-ой вон, как светится, ты мишень, однако, а он — воин.

— По-моему, он просто трус. Наверняка убить меня хотел, но рука у него неверная, промахнулся он, — Алекс болезненно посмотрел на свое плечо. — Метил в сердце, а поранил руку. А мне говорили, что он искусный, хладнокровный воин.

— Мудрый человек тебя предупредил, однако. А враг твой точно — искусный воин, но плохой, злой, однако. Он хотел убить тебя жестоко, сделал гаввах и ушел. Я услышал тебя и успел, если б не успел, пришел бы, а ты мертв уже.

— Ты можешь объяснить поподробнее, пожалуйста? Я ничего не понял, — что такое гаввах? Второй раз слышу об этом.

— Надо успокоить твою боль, однако, не стоит приманивать демонов… — Шаман достал из мешочка какое-то сухое растение и некоторое время перетирал его пальцами, тихо шептал, выдерживая при этом определенный тональный ритм, его голос то возвышался, то убывал. Глаза шамана были прикрыты, тело его покачивалось в определенном ритме. Алекс отстраненно наблюдал за происходящим, наконец шаман открыл глаза и бросил щепотку растертой травы в рану на руке Алекса. Рану зажгло с новой силой, Алекс затаил дыхание, терпеливо ожидая результата. Конечно, его терзали сомнения — вправе ли он доверять этому человеку, но выбора у него попросту не было. Вскоре боль в руке исчезла, ясность ума и покинувшие было силы медленно, но ощутимо возвращались.

— Пахнет кровью, однако, посмотри, что у меня есть. Ни у кого нет, а у меня есть! — шаман осторожно с любовью открыл маленькую деревянную баночку.

Зеленая, как болотная тина, противная на вид мазь покрывало ее дно.

— Это дорогая, хорошая мазь, — с трепетом в голосе заметил шаман. — Сейчас намажу, все заживет, как на собаке, и никакого запаха. Ни какого гавваха! — Шаман зачерпнул пальцами мазь, соединил края раны и нанес ее. — Перевязать, однако, надо. Но чем? — шаман покрутил головой, явно чего-то высматривая. — Твой рукав… твой рукав — хорошая повязка, демоны разодрали его, и висит он на волоске. — Шаман дернул рукав и тот легко поддался. — Ты только посмотри, однако, рукав чистый и сухой, демоны вылизали кровь до капли, они голодные… Это совсем плохо… Теперь ты должен сказать спасибо, шаман отнял у демонов гаввах.

Глаза Алекса ожили, в них чувствовалось любопытство и интерес к жизни.

— И все же расскажи мне о здешних нравах подробнее. Да, и спасибо! Рука совсем не болит. Так какой гаввах ты отнял у демонов?

— Твой враг ранил тебя, ты получил боль, кровь, страдания. Я почувствовал твою боль далеко отсюда, я шаман, однако, я умею. Демоны тоже умеют. Всякое страдание любого существа, всякая его боль дают излучение, и неважно где — и здесь, и на Земле, и в мирах возмездия. Всякое чувство, однако, всякое волнение души дает излучение. Вот видишь — красная роса на земле и на растениях, красиво, однако, как лесные ягоды… Это и есть излучения людей — излучения злобы, ненависти, алчности… Демоны питаются ими, но этого им мало, — шаман судорожно хихикал и озирался по сторонам. — Не вставай, тебе нужно отдохнуть. Мазь действует сильно, однако ты, возможно, потеряешь сознание или перестанешь управлять собой, чего, однако, хуже.

— О, это меня очень успокоило, — с иронией улыбнулся Алекс. — Пока я не отключился, познакомимся. Меня зовут Алекс, — он протянул руку для рукопожатия.

Шаман обеими руками, с легким поклоном потряс его руку.

— Я шаман, однако. Имя мое называть нельзя, даже тебе. Я твой друг, однако не обижайся. Обида плохой советчик, сильно человека разрушает. Отдыхай и слушай меня.

— Враг мой ушел, мне нужно найти его, — с беспокойством и нетерпением сказал Алекс.

— Найдешь, он ушел вниз, но не сейчас… Он не спешит, он думает, что ты уже мертв, однако.

— Но каким образом он может думать, что я мертв, если он всего лишь ранил мне плечо.

— О, ты не знаешь! Он сделал гаввах и если бы я не успел, демоны разорвали бы тебя, как хищные пираньи. Излучения страдания и боли называются гаввахом и являются пищей демонов. Гаввах способен насытить многих, очень много демонов. Самое вкусное, желаемое блюдо на их пиру — тот гаввах, который получается при истечении физической крови и при физической боли людей или животных. В эти минуты выделяются самые жгучие излучения, особой силы, от которых демоны, однако, становятся демонами. Я уверяю тебя, чтобы получить этот гаввах еще и еще, они пустят в ход всю свою изощренную жестокость и фантазию мучителей.

Алексу стало не по себе — может быть, от действия целительной мази, а, может, от той жуткой развязки, что ожидала его.

— Так вот какой была бы моя участь! Я полагал, что враг мой плохой воин и рука его не точна. А он уготовил мне жуткую смерть, отдав меня любителям гавваха! Шаман, я обещаю тебе, я найду его, он не отдаст свою сиайру демонам. — Алекс встал, кровь его кипела и требовала решительных действий. Несомненно — он получил хороший жизненный урок — познал коварство зла и оценил добро. Но какой ценой! — Нам надо спешить, — в полголоса сказал Алекс. — Мне необходима помощь, и я прошу: пусть мой путь станет и твоим. Поделим невзгоды пополам. Что скажешь, шаман?

Шаман вздохнул глубоко и грустно, опустил глаза и не поднимал их.

— Я был в мирах возмездия и поднимался в миры просветления. Поверь, однако, для меня было бы честью разделить твой путь, но эти… они не позволят, — шаман исподлобья бросил взгляд в сторону скал. — Они давно там, они терпеливо ждут меня.

— Кто? — недоумевал Алекс.

— Блюстители кармы, — холодно ответил шаман.

Огромные существа, утопая в фиолетовом свете, стояли на фоне мрачной красоты скал. Атмосфера в неясном ожидании чего-то наполнилась таинственной тишиной. Существа были серы и полупрозрачны, как мутное стекло, тела мозаичны и прямоугольны. Их морды имели сходство с мордами сторожевых собак: те же торчащие уши и холодные, неумолимые, зорко наблюдающие глаза.

— Зачем они здесь?

— Бубен. Мой бубен… я ударил в него, однако, чтобы спасти тебя. Теперь меня ждет неминуемый спуск в нижние слои чистилищ, — обреченно вздохнул шаман.

— Почему? Ты не сделал ничего плохого. Так не должно быть… это несправедливо!