— Так она и ушла, — пожала плечами я. — Такие драконы были только в сказках. А потом и сказки изменились. Летит чудовище над городом, пышет огнем направо-налево, дети кричат, старики стонут, и даже у тех, кто покрепче, поджилки трясутся. Магия-то ушла, а власть осталась!
— Думаешь, чудовище с крыльями удовольствуется жизнью простого пахаря? — криво улыбнулся Квентин. — Я бы не стал на это рассчитывать.
— Ну, Первый же отказался от огня… Подожди, а откуда ты знаешь, как драконы строили замки?
— Читал, — пожал плечами он. — Я родился слишком поздно, чтобы увидеть все своими глазами. Об этом, наверное, я жалею больше всего. И… что не смог спасти родителей, когда началась война, — он запнулся. — Извини, я…
— У меня у самой глаза на мокром месте, когда вспоминаю маму, — я коснулась его плеча. — А поговорить не с кем. Мэтр, он учитель, не нянька. А отец…
— Я знаю. Дядя с тетушкой тоже были не лучшими слушателями.
— Представляю себе. Когда нянюшка переехала от нас, первые недели мне казалось, что мир перевернулся: мне вдруг не к кому стало пойти. Правда, потом…
Квентин поднял руку.
— Тихо!
— Ты чего… — возмутилась было я, но, проследив за его рукой, тут же умолкла.
Впереди за березами темнела река, но у берега нас ждала необычная картина. В высокой траве стояли палатки из жердей и мешковины, на веревках сохли плащи и покрывала. Невдалеке лежало горелое пятно — свежее кострище. Голосов отсюда еще не было слышно, но по напряженному лицу Квентина я поняла, что на кружку меда рассчитывать не приходится.
— Идем отсюда. Быстро.
— Думаешь, это разбойники?
— Нет, странствующие филантропы! Хочешь проверить?
Мы быстро шли вперед, так чтобы выйти на дорогу, обогнув лагерь. Солнце осталось сзади, за рекой; вокруг было тихо и сумрачно. Как назло, теперь под ногами постоянно хрустели сучья, а каждая встречная осина норовила ткнуть чем-нибудь острым в глаз.
— Вот уж повезло, так повезло, — пробормотала я. — Шагу не ступишь, чтобы в филантропов не вляпаться!
— Нам повезет, если мы в самом деле не вляпаемся, — бросил Квентин. — Бургомистр предупреждал меня, дурака, а я выкинул из головы! Дилижансы они останавливают нечасто как раз потому, что предпочитают наживаться на путниках вроде нас.
— И что нам делать?
— Тихо пробираться к дороге, что еще? Если, конечно, ты не собираешься делать благотворительные взносы.
— Слушай, — я нагнала его, заглянула в глаза, — откуда у деревенского парня такой запас слов? Простой трудяга-фермер так не изъясняется.
— Библиотека, — коротко ответил он. — Хорошая, но маленькая и старая.
— Это на ферме-то, где пару книг с радостью обменяют на здоровую лошадь?
— Сейчас, наверное, они уже так и сделали, — Квентин тяжело вздохнул. — Но это не имеет значения… не должно иметь. Не думаю, что я туда вернусь.
— Настолько не любишь тетю с дядей?
— Настолько не уверен, что будет с нами послезавтра.
Я обернулась: лагерь уже скрылся за деревьями. Впереди светлела дорога.
— Знаешь, все-таки ты права, — вдруг сказал Квентин. — Идти пешком опасно. Попробуем остановить дилижанс.
— Думаешь, возница остановится? Зная, что тут разбойники?
— Меня больше беспокоят они, чем возница. Ты когда-нибудь дралась на дуэли?
— Гм…
— А не на дуэли?
— Вообще-то в Теми с этим строго, — неохотно сказала я. — Мэтр давал нам уроки с одним лишь условием: не применять эти знания на практике без крайней нужды.
Мы вышли на дорогу, и Квентин зажмурился, подставляя лицо солнечному свету. Я огляделась. Ни разбойников, ни дилижансов на горизонте не было.
— Квентин, а ты смог бы направить огонь на человека?
Он вздрогнул.
— Смог бы. Почему ты спрашиваешь?
— Угадай с пятидесяти восьми раз, — огрызнулась я. — Жить хочу!
— Они тоже хотят.
— Ага. За наш счет. Только какое нам… Ой!
Впереди дорогу пересекал еж. Живой, крупный, весь в иголках и очень сосредоточенный.
Мы переглянулись. Я не знаю, видел ли раньше ежей Квентин. Я — раза два, издалека. Не сговариваясь, мы рванули вперед. Еж, похоже, заметил и нацелился прямиком в лопухи.
Ноги ухали по пыли, а сердце стучало, будто я бежала от грабителей. Квентин, раскрасневшийся и растрепанный, выглядел не лучше. Он опережал меня на два шага, но толку! Еж нырнул в траву у нас перед носом.
— Вот ведь, — я осторожно раздвинула лопухи. — И куда он делся?
— Наверное, тут подземный проход, — предположил Квентин. — Он сейчас аккуратно переберется на ту сторону, потом потопает сюда, а мы его подстережем!
— Ни один нормальный еж не будет заниматься такими глупостями! — возмутилась я. — Ежик, ну выходи, дай покоситься!
В зарослях послышалось шебуршание.
— Вот же он… что за?..
Перед глазами возникла суковатая дубинка. Я едва успела откатиться, как следующий удар чуть не раздробил колено. Какого!.. Что тут вообще происходит?
Пахнуло немытым телом. Я попыталась привстать, опираясь на землю, но нога проскользнула вперед, и я больно упала, в этот раз на локти. В руке остался пучок травы.
— Стойте, олухи!
Квентин, безоружный, стоял на пригорке, тяжело дыша. По виску стекала кровь. Его окружили еще двое.
Кажется, это разбойники и есть.
Последний из нападавших стоял в стороне, положив руку на рукоять меча. Плохонького, кстати… такое железо мой кортик перерубит на раз. Вот только кто даст мне его достать?
— Деньги, вещи. Живо, — скомандовал он. — Трупы нам не нужны, заберем и уйдем.
— А трупы, надо полагать, здесь оставите? — Квентин еще пытался острить.
— Кому ты нужен, сопляк, — хмыкнул тот.
Пепел с ними, с деньгами, но мое оружие! Подарок! Я приподняла голову и посмотрела на «своего» лиходея. Ах ты!.. Рыжий мужичок, с пузом и жиденькими усиками. Да я ж ему небось раз двадцать мед наливала, а он, поганец, мне дубиной по ноге в благодарность! И еще на мой кортик зарится!
Он заметил мой взгляд и ухмыльнулся.
— Ну что? Сама отдашь или руку сломать?
…И ни разу не развести руками, как Квентин, и не выпустить темное пламя с обеих ладоней… Отказаться от имени, от огня, от судьбы и с позором поковылять домой, в Темь, в болото, где я никому не нужна…
Я поняла, что сейчас его убью. И никто меня не остановит.
— Не рано ли радуешься?
Квентин быстрым шагом направился к вожаку. Двое, что стояли рядом с ним, тут же схватили его за плечи, вынуждая остановиться, но он, похоже, этого даже не заметил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
