Они любовники? Но разве тогда им не положено быть счастливыми? А если эти двое «уставшая друг от друга супружеская пара», то разве они не должны цапаться и ворчать друг на друга? Лёд заканчивает последние приготовления к нашему путешествию, насвистывая себе под нос песенку. Я ещё не видел его таким счастливым. Эй сидит в углу, а её взгляд злобно блуждает, периодически почему-то задерживаясь на мне. Что я сделал не так? Я даже с ними сегодня не ночевал, а ходил до дальних заброшек собирать птичьи яйца по чердакам. Нашёл всего два – в наших краях лишь один вид пернатых выводит потомство ранней весной. Я хотел бы подготовить побольше еды в дорогу, но пока этот план не осуществлён и наполовину. И вряд ли я уже смогу его выполнить. Кстати, Лёд сказал, что чуть позже сходит до Врача – мы берём его с собой. Мне кажется, он не учитывает факт, что у этого сумасшедшего лекаря могут быть свои планы. Хорошо, конечно, иметь под рукой человека, умеющего лечить болезни, но Врач не похож на того, кто будет безропотно выполнять чьи-либо указания. Он вообще проблемный парень. А я вот на удивление легко вписался в наш маленький коллектив. Никогда не думал, что мне придётся по душе роль молчаливого помощника. Но быть послушным исполнителем даже приятно – всю ответственность за наши жизни теперь взял на себя Лёд. В конце концов, я всегда смогу их бросить и уйти, если мне что-то не понравится. Но, постойте, у Эй не сильно-то получилось сбежать от этого парня… Хотя в меня-то он вряд ли влюблён, а вот в неё – определённо. Буквально сейчас кутает её в пледы и что-то шепчет на ухо. Хотя Эй даже не скрывает своё недовольство. Но Льду как будто плевать. Что-то я читал такое про стадию отвращения в парах, но уже и не вспомню. В то время меня не особо интересовала семейная психология (я даже подумать не мог, что где-то ещё встречу парочку, пусть и странную). Теперь я даже, наверное, буду рад, если с нами потащится Врач. Честно говоря, я потому и стараюсь рыскать по городу в поисках пищи, чтобы поменьше надоедать этим двоим, неважно, есть между ними что-то или нет (но я склоняюсь к первому варианту). Неуютно быть третьим лишним. Пока я писал эти строки, Эй так и не сдвинулась с места. Что-то у меня больше нет настроения писать. Пойду, наверное, порыбачу.
Тень
Записки Врача
Сегодня он сам явился ко мне и привёл её. Наконец осознал, что поступил опрометчиво, прогнав меня? О! Кто же ещё сможет продлевать её агонию, как не я, возвращая снова и снова к жизни? Но эти раны были не смертельны и даже не страшны. Я легко залечил их. Хотя, если он увлечётся в своей игре, благоразумнее всего будет мне находиться рядом. Пока, касаясь старых следов и шрамов, я лишь agnosco veteris vestigial flammae[13]. Возможно, как и я, он своим особым способом пытается постичь тонкую грань между хаосом бытия и мёртвой пустотой, болью и наслаждением, жизнью и смертью. Но как же он мне мешает! В её глазах я читаю этот код бессмертия. Искру души! Но мой мозг не затуманивают страсть и похоть, лишь наука! Я выбрал верную оптику, через которую смогу наконец докопаться до смысла бытия. Она как Ева – золотое сечение, идеальный промысел Всевышнего. Я должен всё скрупулёзно изучить и измерить. Если я освобожу её от него, то пойдёт ли она за мной из благодарности? Или наоборот, испугается? Возненавидит? Мне нужно, чтобы она стала послушной. Необходимо всё точно рассчитать. Я верю, что пришёл в этот мир не просто так. Ибо dum spiro, spero[14].
Запись одиннадцатая
Мне приснился дурной сон, будто бы я упал с крыши высокого здания. Потом я ещё долго не мог уснуть и унять жалобно скулящее сердце. Меня не отпускало чувство безысходности, вызванное пониманием неотвратимости смерти. Все мы рано или поздно умрём. Абсолютно каждый из нас. Мы пришли в этот безумный мир, где существует лишь одно-единственное правило: неважно, какой жизненный путь ты выберешь, итог будет одним – смерть. Здесь нет исключений. Вы спросите меня – с чего вдруг эта хандра? Я и сам не знаю. Но возможно, всему виной Врач. Вчера, когда я собирал вещи, он подошёл ко мне и сунул в руки ворох бумаг, чтобы я их тоже упаковал в дорогу. А вы ведь помните, что я люблю читать. Естественно, я не смог просто сложить листы, не просмотрев их хотя бы мельком. Раньше, как только окружающая меня действительность становилась слишком невыносимо реальной, я старался забить свою голову до отказа разными сюжетами из книг, размывая границы правды и вымысла. Но страницы из коллекции Врача совсем не принесли мне утешения, скорее наоборот. Все листы в этой странной зловещей подборке содержали пометки, сделанные красным карандашом, и я уже сто раз пожалел, что продолжил читать, несмотря на плохое предчувствие. Пожалуй, достаточно будет лишь указать, ЧТО это были за примечания:
• которые уже близки к смерти – quos jam tangit viciniafati;
• скоропостижная смерть – mors celeris;
• лёгкая смерть – bona mors;
• смерть быстро унесла его – mors eum cito abstulit;
• накануне смерти – sub ipsum funus;
• погибший мучительной смертью – crudeli funere exstinctus;
• причинять смерть – afferre mortem;
• смерть на поле сражения – bellica mors;
• день смерти – supremus dies, supremum tempus;
• медлить со смертью – Orcum morari;
• готовиться к смерти – cum Orco rationem habere, ponere;
• добровольная смерть – mors voluntaria;
• насильственная смерть – пех;
• томимый желанием смерти – cupidus moriri / mori.
Это были страницы, вырванные из энциклопедий, художественных книг, журналов и даже какие-то медицинские отчёты. Но объединяла их одна тема – смерть. Собственно, что и ожидалось от помешанного Врача. Это я дурак, раз думал найти в его коллекции развлекательное чтиво. Ужасно впечатлительный дурак. Лучше бы Врач взял с собой свой мерзкий анатомический музей, а не эту навязчивую белиберду. (Хотел бы я посмотреть на лицо Льда, заставшего нас за упаковыванием заспиртованных отрезанных пальцев и прочего.)
Хотя стоит ли удивляться, что Врач так интересуется смертью – по некоему Зигмунду Фрейду, существует всего два фундаментальных влечения: к жизни и смерти. Мортидо и Либидо. Эрос и Танатос. И они сплелись в каждом из нас. Этакий цветущий обнажённый красавец, постоянно
