сделать историю о нашей жизни более объективной. Конечно, я мог бы свалить всю ответственность на мир и окружающих меня людей – в этом хаосе и безумии довольно легко выглядеть невинной жертвой обстоятельств, заблудшей душой. Но мне кажется, именно преодолевая препятствия, мы становимся теми, кто мы есть на самом деле. И сами за это должны отвечать. Цель никогда не должна оправдывать средства, тем более что у каждого из нас есть целый арсенал всевозможных способов получить желаемое. Но я частенько пытаюсь идти самым лёгким путём, сознательно игнорируя другие варианты. Например, видя, как тяжело Льду приводить в порядок наш паровоз, нарочно ухожу в город искать еду, чтобы не утруждаться и не вникать в технические тонкости, которые меня бесят. Сегодня Лёд целый день устанавливал затейливый рельсоочи-ститель. Эй приводила в порядок вагоны, которые мы прицепим. А я опять ушёл. В глубине души мне даже хотелось, чтобы наш паровоз никогда не покинул своё депо. Плевать, что перемены сулят что-то хорошее. Удивительно, как легко прикипеть даже к такому отвратительному месту, как мой родной город. Смешно об этом писать, но я буду скучать по развалинам зданий, мусорным кучам, кривым деревьям и мутному озеру. Возможно, чужие свалки будут прекраснее, но они никогда не заменят мне этих, которые я знаю от и до с самого детства. И вороны в далёком краю будут казаться более надоедливыми и шумными.
«И дым отечества нам сладок и приятен»[17].
Эх… Поджечь поезд? (Шучу, но иногда боюсь, что эту мысль уже вынашивает Эй.)
Тень
Запись тринадцатая
ЮХУУ! УХХ! ШШШ!
Я не знаю, как лучше описать, что мы наконец-то мчимся вперёд. А вы в нас не верили! Ха! Лёд может абсолютно всё. К сожалению, он того же требует и от нас. Но мы с Врачом и Эй совершенно безрукие. Поэтому Лёд сначала орёт, а потом сам всё делает. Стыдно признаться, но, просчитав эту схему, мы уже не особо и стараемся. А зачем? Если в итоге Лёд выхватит у тебя из рук лопату/отвёртку/молоток и доведёт дело до ума. Мне его даже порой жалко. Но с другой стороны, его же никто не просил нам помогать. Я первый раз так далеко от дома и пока разочарован. Ничего нового. Даже людоеды за нами не бегут с вилами и факелами. Периодически поезд противно скрипит, врезаясь во что-то на рельсах (даже не желаю знать, что это). Иногда мы делаем остановки, чтобы отдохнуть, собираем подтаявший снег в баки (его с каждым днём всё меньше) и просто слоняемся по округе. Лёд раздобыл старое ружьё, и кто-то обязательно несёт вахту. Хотя пока встречные люди совсем не обращают на нас внимания. А если и провожают взглядом поезд, то как-то безучастно. Ах! Я не написал, сколько мы уже едем. Если честно, я не веду счёт. Наверное, стоит рассказать подробнее о моих спутниках. Врач в основном сидит у печи. Эй в основном стоит у окна. Лёд умудряется быть в нескольких местах одновременно – смазывает, подкидывает, управляет, кричит и, кажется, практически не спит. А я наблюдаю. Уж не знаю, какие надежды на нас возлагал Лёд, но они явно не оправдались (сам виноват!). Наверное, я ненадолго прекращу вести дневник, потому что ума не приложу, что ещё писать – путешествовать довольно скучно и утомительно. Быстрее бы добраться до крупного города. Кстати, едем мы еле-еле. Возможно, Лёд не такой уж хороший механик. Или стоит чуть больше ему помогать?
Тень
Запись четырнадцатая
Буквы срываются с пальцев,
В сердце страниц въедаются.
Дорога не съест скитальцев,
Но что же от них останется?
Горько и забавно наблюдать, как мы все гротескно участвуем в игре «Поиск лучшей доли». Периодически каждый из нас воодушевлённо делится со спутниками своими фантазиями о том, как должно завершиться это путешествие. Льду и Эй проще – как я понял, их жизнь до встречи со мной состояла в перебежках из одного населённого пункта в другой. А вот мы с Врачом не столь оптимистичны, ведь прожили всю свою жизнь на одном месте. Хотя, наверное, мне не стоит говорить от лица этого немого лекаря, поскольку я могу лишь догадываться, какие мысли водятся у него в голове. Отвечу за себя: меня уже безумно утомила эта дорога. Я думал, что гнить всю оставшуюся жизнь на пепелище книг – грустно, но ехать не пойми куда, следуя за обманчивой надеждой о прекрасном и светлом финале, тоже угнетает. Возможно, это мой путь героя. Но какой-то он, ей-богу, бессмысленный. Лёд говорит, что действие всегда лучше бездействия. Наверное, он так думает, поскольку никогда не имел уютного угла, называющегося «любимым домом». Хотя мы тут с ним пытались вспомнить схему пути героя[18]: зов приключений, преодоление порога, путь испытаний, пропасть, преображение и обретение дара. Как-то так, кажется. Где-то там ещё был первозданный хаос, соблазны и искупление. На звенья «соблазны» и «дары» я согласен, а вот остального хотелось бы избежать. Возможно, мы вообще второстепенные персонажи придуманной кем-то книги, призванные разведать локацию, прежде чем в неё поместят обаятельных главных героев. В таком случае можно рассчитывать либо на серую, незаметную судьбу декораций, либо на яркую смерть, призванную подчеркнуть что-то в сюжете. Я за первый вариант.
Погода испортилась, и мы остановились возле деревенской заброшенной станции (хотя, я думаю, это уточнение излишне, поскольку весь наш мир заброшен). Снегодождь хлестал по крыше, затекал в трубу, паровой механизм опять барахлил, а печка пыталась нас уморить дымом. А я всё гадал, куда делись прежние обитатели поезда. Теперь я был уверен – их убила коварная печь. Лёд тоже это просёк и ушёл ковыряться в чёрной печной душе (читай: трубе). Долго и оглушительно стучал кочергой, орал на небо, негодницу-судьбу, на нас и трубу по очереди. Последней доставались самые обидные оскорбления, неудивительно, что она так и не прочистилась. Увидев в окно перекошенное от негодования лицо Льда, я предложил Эй запереться изнутри и никого не пускать, но она посоветовала мне не заигрывать со смертью. Как я и предполагал, Лёд вернулся мокрый до нитки и злой. Лучше бы на улице оставался (вдруг каннибалы всё же существуют?). Первым делом он разделся догола, швырнув все свои шмотки в угол, а потом отобрал у всех нас одеяла и замотался в кокон, как гусеница. А после пытался заставить Эй сидеть с ним в углу
