ставит чайник, достаёт что-то из холодильника. Это мельтешение ещё больше распаляет меня.
— Я ничего не буду ни есть, ни пить. Можешь сесть? — произношу с раздражением.
Мама замирает с кастрюлей в руках. Потом, видимо, понимает, что дело серьёзное, убирает ее обратно в холодильник и садится рядом с отцом.
— Никита, что случилось? — испуганно спрашивает.
— Я виделся с Лилей. Она рассказала мне обо всем, что с ней произошло.
И мать, и отец застывают с вытаращенными глазами. Вид у обоих такой, будто я поймал их с поличным на месте преступления.
— Кхм, ну я пойду спать, мне завтра на работу, — отец первым приходит в себя. — Никит, ну ты почаще приезжай, — говорит, вставая со стула. Хлопает меня пару раз по плечу и выходит из кухни.
Ну да, а как еще может отреагировать отец, если все, что касалось ситуации с Лилей, исходило от матери.
— Никита, я тебя не очень поняла… — нервно начинает.
— Я видел Лилю. Я разговаривал с ней.
— О чем именно разговаривал?
Гнев вспыхивает с новой силой. Меня бесит, что мама решила прикинуться дурочкой.
— Почему ты скрыла от меня все?
Как ни стараюсь держать себя в руках, а, судя по изменившейся в лице маме, я ее пугаю. Порывается что-то сказать, но замирает с открытым ртом. Захлопывает его и молчит.
— Ты скрыла от меня, что на Лилю напали, — цежу со злостью. — Ты скрыла от меня, что она была беременна и потеряла ребёнка. Ты заплатила следователю, чтобы меня не допрашивали. Ты лгала мне в глаза, что Лиля больше тут не живет, потому что переехала к парню и выходит замуж, — делаю глубокий вдох, чтобы не разнести нахрен всю кухню. — Зачем ты это делала, мама?
Она растерянно молчит. Глаза наливаются слезами, но этим трюком меня не проймёшь.
— Я боялась, что ты бросишь футбол! — наконец, выпаливает и шмыгает носом. — Ты так долго шёл к этому, столько лет. У тебя не было нормального детства! Ты терпел изнурительные тренировки, травмы. У тебя столько переломов было, сотрясений. А колено? Да ты чуть ноги не лишился! Ты столько работал, ты всего себя посвятил футболу. Я боялась, что все твои труды окажутся напрасны!
По ее лицу бегут слезы. Они меня вообще не трогают. Вспоминаю плачущую Лилю — и ярость новой вспышкой ослепляет.
— Ты не имела никакого права скрывать от меня такое. Ты хоть понимаешь, что ты наделала?
— Я спасла твою карьеру!
— Да мне нахрен не нужна эта карьера! — рявкаю и, не выдержав, со всей силы бью по столу. Мама вздрагивает и натягивается как струна. — Ты не имела права утаивать от меня! Ты не имела права подкупать следователя! Ты не имела права лгать мне про Лилю! Что она тебе сделала, что ты так поступила?
Ооо, наконец-то мама решила сбросить маску. Слезы как рукой сняло. Сейчас ее лицо приобрело такую знакомую мне строгость и бескомпромиссность.
— Дело не в Лиле конкретно, а в том, что появилась девушка, из-за которой ты стал пренебрегать футболом. Лиля, Валя, Маша, Катя — не важно. Я же видела, каким ты стал.
— Каким?
— Влюблённым дураком! Тебе надо было о карьере думать, а ты со своей ненаглядной Лилей разлучиться не мог. Как ещё хватило мозгов от Германии не отказаться. Да я в церковь сходила помолилась, когда ты уехал. Думала, откажешься из-за Лили. Ну а потом с ней вот эта неприятная история случилась. Узнай ты об этом — примчался бы тут же. Мне очень жаль, что с ней такое произошло, но я боялась, что ты бросишь Германию. Поэтому да, я договорилась со следователем, чтобы тебя не допрашивали. Конечно, был риск, что ты все равно узнаешь: Лиля позвонит или кто-то из ваших друзей расскажет. Но, к счастью, этого не произошло.
У меня нет слов. Просто нет слов. Сжимаю руки в кулаки под столом, пытаясь обуздать гнев. Ненависть к родной матери затапливает с головой.
— Почему ты лгала мне потом? — зловеще выдыхаю. — Когда я про неё спрашивал.
— А потом я уже боялась, что ты узнаешь, что я скрывала от тебя нападение на Лилю.
Зашибись. Она боялась, что я узнаю, что она скрывала.
— Поэтому лгала, что Лиля вышла замуж!?
— Я не говорила, что Лиля вышла замуж, — выкручивается. — Ты спросил, почему она переехала. Я предположила, что, наверное, она переехала к парню.
— Ты не предполагала, а утверждала это! И ещё сказала, что Лиля собирается замуж.
— Нет, я предполагала, — настаивает. — Ну а куда ещё она могла переехать? Вряд ли же она переехала просто так.
Прищуриваюсь.
— Подожди. А ты не общаешься больше с ее матерью?
— С Верой? Да давно не общаемся. Ну, с тех пор, как все это произошло.
Просто пиздец. Я и этого не знал. Я был в полной уверенности, что моя мать и мама Лили по-прежнему лучшие подруги, а значит, моя родительница все про Лилю знает. И если мать говорит, что Лиля переехала к парню и выходит замуж, значит, так оно и есть.
Гнев и ярость уходят на второй план. Ненависть тоже. Остается разочарование. Полное и абсолютное разочарование в родной матери, казалось бы, самом близком человеке. Я не хочу ее видеть, я не хочу с ней разговаривать. Мне противно находиться рядом с ней. Поднимаюсь со стула. Она встает следом.
— Сынок… — заискивающе начинает.
— И последнее. Дай телефон следователя, который вёл дело Лили.
— Следователя? — удивляется просьбе. — Зачем?
— Дай телефон, я сказал.
— У меня, наверное, уже нет его. Столько лет прошло.
— Значит, найди.
— Да где я найду.
— Дай номер, я сказал! — ору на всю кухню.
Пугается.
— Я посмотрю в телефоне в контактах, но я с тех пор два или три телефона сменила, не знаю, сохранился ли…
Быстро семенит в их с отцом комнату. Через минуту возвращается.
— Вот. Семён Аркадьевич, но я не знаю, работает ли он ещё…
