возвышенности, на которой стоит трое мужчин.
Непонятно все ли из них кандидаты в старейшины, но парочка из них буравит друг друга испепелющими взглядами, тогда как последнему будто бы все равно.
Сначала я рассматриваю первого. Это мужчина средних лет, с начинающими седеть волосами, добрыми глазами и лицом, излучающим спокойствие и достоинство. Его одежда простая, но аккуратная.
Напротив него стоит мужчина заметно младше. Даже на вид ему не дать больше тридцати. Его вид сразу вызывает у меня неприятные ощущения. Узкий лоб, хитрые глаза, которые нервно бегают туда-сюда, словно что-то замышляют. Волосы причесаны слишком аккуратно, а одежда выглядит неожиданно дорогой для этого места, но при этом сидит как попало, будто этот человек изо всех сил пытается сойти за представителя высших слоев.
А вот третий мужчина…
Он стоит чуть в стороне и сильно выделяется на фоне остальных. Ему около тридцати пяти, у него острые черты лица, тонкий нос, жесткий, холодный взгляд. Мускулистый, с темными волосами средней длины. Его губы плотно сжаты, а на скулах играют желваки. От этого человека исходит дикая, необузданная сила.
А вот дальше происходит странное.
Будто что-то почувствовав, этот мужчина вздрагивает и поднимает взгляд прямо на меня. У меня же от его взгляда внутри все замирает. Да что там замирает — мне становится не по себе.
А еще, меня охватывает странное ощущение, будто этот человек смотрит так, словно откуда-то меня знает.
Весь его взгляд буквально кричит: «Что ты здесь делаешь⁈»
Глава 11
Я стою, как зачарованная, не в силах отвести взгляд от этого человека, от которого веет чем-то диким и опасным. По какой-то странной причине я чувствую себя беспомощной перед ним. Сердце бьется в панике так громко, что я почти слышу его стук в ушах. Кажется, будто время останавливается, а его взгляд проникает в мои мысли, надеясь найти там ответ на свой вопрос.
Однако, как только мне кажется, что это ощущение полностью поглотило меня, как сбоку от нас раздается резкий грубый голос:
— Я найду доказательства того, что это всё — твоих рук дело, Маркус! И когда я их добуду, ты за все поплатишься!
Неожиданные слова звучат как удар грома, прервавший напряженную тишину. Наваждение от взгляда незнакомца моментально спадает, и я, наконец, нахожу в себе силы отвернуться.
Я перевожу взгляд в сторону того кто это сказал и вижу, как мужчина с располагающим лицом угрожающе тыкает пальцем в сторону второго, более неприятного. Не дождавшись от того никакой реакции, первый плотно сжимает губы и, сердито развернувшись, стремительно уходит, расталкивая толпу.
Второй же, которого назвали Маркусом, не говоря ни слова, буравит взглядом спину уходящего. Его лицо искажено яростью. Я даже отсюда чувствую насколько тот взбешен. Но, по какой-то причине, он ничего не предпринимает.
Лишь когда первый окончательно исчезает в толпе, Маркус глубоко вздыхает, натягивает на лицо маску печали и обращается к собравшимся крестьянам:
— Уважаемые жители Нортвуда, я вместе с вами скорблю об уходе нашего глубоко уважаемого Элдрика Сильвертона, — произносит он печальным голосом, — По правде говоря, я не представляю как мы будем дальше обходиться без его мудрых советов. Но единственное, что я знаю наверняка — как бы нам сейчас ни было трудно, мы должны двигаться дальше. И поэтому, пожалуйста, прошу вас разойтись по домам. Помяните нашего старейшину в кругу семьи, а завтра снова выходите на работу. Только продолжая трудиться на благо Нортвуда, мы не дадим его усилиям пропасть зря.
От его слов, как и от него самого, веет такой фальшью, что мне становится тошно. Пережив подобные потери, я могу почувствовать кто говорит искренне, а кто нет. Маркус же будто читает заранее написанный текст.
И, тем не менее, толпа послушно расходится, медленно двигаясь обратно в сторону дороги. А я в этот момент осознаю, что мужчины пугающим взглядом больше нет. Он растворился в окружающей суете, будто бы его никогда и не было.
Интересно, в какой момент он пропал?
— Ты чего крутишься? — спрашивает над ухом Корвус, заметив мое беспокойство.
— Рядом с этим Маркусом был человек… он смотрел на меня так, будто знал меня, — рассеянно отзываюсь я, все еще вращая головой по сторонам.
— Ничего удивительного, ты же сейчас в теле Айлин, а ее знают многие, — равнодушно пожимает плечами Тиарен, — Как ты могла убедиться, даже слишком многие.
— Нет, — настаиваю я, — Это не то. Его взгляд был не таким как будто он просто узнал меня. Он был… как бы это объяснить… особенным.
Корвус фыркает.
— Особенным? Может, он в тебя влюбился?
Я оборачиваюсь и смотрю на него с возмущением.
— Мне сейчас как-то не до шуток. От этого взгляда мне реально было не по себе. Этот мужик смотрел на меня так, будто был удивлен и недоволен тем, что увидел меня именно здесь.
Ожидаю от Корвуса очередной колкости, но он некоторое время молчит, будто обдумывая то, что я сказала.
— Вполне может быть, — наконец, отзывается он, — Не удивлюсь, если окажется, что Айлин водила кучу странных знакомств. Но тогда тебе надо быть вдвойне осторожней как с кем ты говоришь, так и о чем ты говоришь.
Задумчиво прикусываю губу. Похоже, планам Тиарена незаметно отсидеться в глуши не суждено сбыться. Если здесь действительно найдутся те, кто близко знаком с Айлин, то, как и сказал Корвус, с ними надо быть вдвойне осторожней. Кто знает на чьей они стороне и что предпримут, если вдруг узнают, что я на самом деле никакая не Айлин.
— Пойдем обратно к карете, — поворачивается к нам Тиарен, — Здесь мы больше ничего не узнаем.
Мы вливаемся в человеческий ручеек, который бредет по дороге, но не смотря на опасения Тиарена, внезапно становимся невольными свидетелями интересного разговора.
Хотя, правильнее будет сказать не разговора, а перешептывания. Крестьяне, идущие впереди, настороженно шушукаются друг с другом. До нас долетают лишь разрозненные обрывки. Но и того, что удается услышать, вполне достаточно, чтобы задержать дыхание.
— … думаете, Маркус действительно мог?
— Да слушай его больше! Он же сам небось на Элдрика волков и натравил!
— Точно! Маркус же как-никак… А тут еще и поверье это…
— Да сказки это все!
— Какие сказки! Мне дед рассказывал, что сам, лично…
А вот о чем там кому дед рассказывал, мы не слышим, потому что именно в этот момент кто-то
