не решался.
Сел в кресло и, как мне показалось, постарался поглубже вдавиться в подушку сиденья, будто решил пустить корни, при этом на лице мелькнула странная улыбка.
Каких только чудаковатых людей не бывает.
Не желая стоять на душой, я включила чайник и ждала пока закипит.
— Кофе хотите? — дежурно поинтересовалась у занятого поиском поломки мужчины.
Не ожидала, что невинный вопрос вызовет такую реакцию — компьютерщик подпрыгнул в кресле, его нос побелел, щеки окрасились нежно-розовым, а на лбу выступила испарина.
Вместо ответа он энергично замотал головой и подался к монитору, словно хотел залезть в него и спрятаться.
— Драйвера слетели, — озвучил он, подтверждая мою догадку. При этом все так же старался не смотреть в глаза.
Ну слава богу, переустановить их недолго. Справилась бы и сама, но не хотелось ковыряться в чужой машине.
Налив себе чашечку, я оперлась и тумбочку и терпеливо ждала, когда закончатся все манипуляции. При этом не могла не заметить, что, создавая видимость увлеченности процессом переустановки, компьютерщик исподтишка косился то на ноги, то на руки или шею.
Глава 13. Марина. Первые ухаживания
— Готово. Смотрите, — он нехотя вылез из-за стола и, пропуская меня, случайно задел рукой бедро. Тут же отпрянул, а уши запылали алым. И я его вспомнила — именно с ним столкнулась вчера в холле. С точно такими же красными ушами он подал мне зонт. Надо же, какие совпадения.
— Звинте, — буркнул он.
Я тряхнула головой, показывая, что ничего страшного. Нынешний темп жизни и мегаполисы приучают к тому, что кто-то постоянно вторгается в твое личное пространство. И, хоть это и остается неприятным, но не реагируешь уже так остро, воспринимая как неизбежность.
Словно получив ободрение, мужчина просиял и даже сделал робкую попытку улыбнуться. Я улыбнулась в ответ и схватилась за стилус.
На столешнице после компьютерщика остались влажные следы ладоней, но я сдержалась и не передернулась, решив, что как только уйдет, протру все спиртовыми салфетками.
Провела черту, изменила силу нажима, выбирала разные цвета и кисти — стилус слушался безупречно.
— Ну как? Все в порядке? — оказывается, он наклонился у меня над плечом и, заглядывая в монитор, дышал в шею.
Это уж совсем перебор, я все-таки отклонилась, и мужик сразу же отпрянул, снова приобретая нежно-розовый цвет.
— Меня Сергей зовут, — еле выдавил он и сразу же, будто оправдывая собственную дерзость, продолжил: — если еще-то будет не в порядке, звоните мне.
— Хорошо, — кивнула я, уже мечтая, чтобы он поскорее вымелся, и я получила возможность рисовать.
— Что делаете сегодня вечером?
— Что? — я недоуменно подняла голову.
Из розового Сергей стал пунцовым, и я уже не на шутку испугалась, как бы его не хватил удар.
— Я тут подумал, — совсем смешался он, — что я… что вы… что мы… могли бы… — он резко выдохнул, поднял голову и, наверное первый раз, посмотрел мне в глаза. — Могли бы после работы кофе попить.
И опять я увидела какую-то необъяснимую смесь страха и злости.
— Скорее всего, нет, — как можно более спокойно ответила я. — Придется работать допоздна.
— Я подожду, — с упертой настойчивостью ответил Сергей и вышел из моего аквариума.
В общем кабинете столкнулся с вернувшимися с обеда девушками. При виде компьютерщика они сразу же затихли и, стараясь не встречаться с ним взглядами, разбежались по своим местам.
Что за странные отношения в коллективе?
Поскорее отбросив ненужные мысли и протерев столешницу вместе с мышкой и стилусом, я отрешилась от всего и позволила руке самой выводить линии на планшете. Представляя будущую коллекцию, практически не смотрела на монитор, и кончик стилуса сам выводил ее очертания.
Хлопнула дверь, я вздрогнула и посмотрела кто это такой бесцеремонный. Конечно же, Алиска!
— Пойдем на обед, — плюхнулась она на стул, закинула ногу на ногу, и пышная юбка взлетела, открывая гладкие колени. — А то скоро совещание, и останешься голодной до самого вечера, — она подалась ко мне и подмела столешницу широкими рукавами блузы. Хорошо, что я еще не успела обжиться и, кроме необходимого для работы, на столе больше ничего не было. Но все равно кубик желтых стикеров слетел на пол.
— Я хотела до совещания сделать наброски, чтобы было что обсуждать, а не просто собраться, чтобы поглазеть друг на друга, — ответила я.
— О боже! Еще один трудоголик на мою голову! — всплеснула руками Алиска. — Будто мне Вадима мало! Я думала, что с твоим приходом, хоть будет с кем поболтать, но ты такая же ненормальная, как и он.
Я слушала сетования подруги и невольно думала, как же они с Вадимом находят общий язык? Он сдержанный, безэмоциональный, холодный, требовательный, а она взрывная, взбалмошная, не отличается пунктуальность и обязательностью. Что между ними общего?
Перед глазами сама собой встала картина: Вадим, в безупречно сидящем костюме, с прической, из которой не выбивается ни один волосок, заходит в кабинет Алиски, заваленный яркими рекламными проспектами, буклетами, фотографиями, и, глядя на дорогие часы, говорит:
«Алиса Витальевна, сегодня вечером у меня есть пятнадцать минут. Жду вас у себя дома в двадцать тридцать семь».
Я хмыкнула.
— Чего смеешься? — подозрительно посмотрела на меня Алиска.
— Не повезло тебе со мной, — констатировала я, а воображение продолжало работать совсем не в рабочем направлении.
— Да не говори! Я то думала…
Но я уже не слышала, что думала Алиска, представляла, как она, запыхавшаяся и со съехавшим шарфом врывается в…
Я не знала живет ли Вадим в квартире или загородном доме, но в чем была абсолютно уверена, что в его жилище царит та же педантичная аккуратность, с которой носит костюмы.
Он хмурит брови, и, немного оживляя бесстрастное лицо, на переносице появляется тонкая морщинка. Смотрит на часы.
Интересно, а в чем он ходит дома? Даже при моем воображении я не могла его представить его без галстука и костюма.
«Алиса Витальевна, вы опоздали на десять минут. У нас осталось пять. Придется поторопиться».
На этом месте я пресекла поток фантазии, иначе меня бы порвало от смеха. Для этого достаточно было увидеть выражение лица подруги. Да и не большой я охотник наблюдать за чужими интимными играми. И тем более, с участием Вадима. Его холодность не очень настраивала на эротические фантазии. Разве что в сатирическом окрасе.
— Я все-таки лучше поработаю. Сама же говорила, что положение критическое, — прервала я сетования Алиски.
— Ну а я схожу, иначе не доживу до завтра. Я же по вечерам не ем, — она снова горделиво огладила контуры подтянутой фигуры.
— Счастливо, — уткнувшись в монитор, я
