звонок.
— Вообще-то, когда я говорил о сверхурочных, то не имел в виду настолько сверхурочные. Не загоняйте себя. Впереди еще много работы и вы нам нужны здоровая, — широко шагая, он шел впереди, а я пыталась не отставать.
— Да все нормально. Это мой нормальный режим в условиях форс-мажора, — успокаивала я, поправляя на плече сумку. И с разгону врезалась в его спину, носом почувствовав качество ткани пиджака. — Что случилось? — попыталась выглянуть и увидела, как Вадим пытается открыть дверь из нашего крыла.
— Что? — невольно вырвалось у меня, но Вадим не спешил с ответом. Наконец, медленно обернулся.
— А вы не страдаете клаустрофобией? — осторожно спросил он.
Дипломат, блин! Так бы и сказал, что нас заперли.
— Нет, я ей наслаждаюсь, — вырвалось у меня.
Нет, конечно же, клаустрофобии у меня не было, но вот провести ночь в офисе — это не совсем то, о чем я бы мечтала. Так что пусть не расслабляется, а ищет выход.
Какое-то время Вадим настороженно на меня смотрел — ну не понимает шуток. Когда проектировали именно эту модель манекена, чувство юмора в комплектации не было предусмотрено. Потом потянулся за телефоном.
— Значит, истерики не будет? Потому что, кажется, нас заперли, — он скользил пальцем по экрану смартфона, потом, видимо, найдя кого искал, приложил к уху.
Я в это время тоже подошла к двери и хорошенько ее потрясла — так и есть, закрыли. И без всякого «кажется». Весело.
Ну что же, не истерить, так не истерить. Я прислонилась к стене, ожидая, чем закончатся попытки Вадима нас освободить.
«…или находится не зоны действия сети», — услышала я обрывок электронного сообщения.
— Лена где-то занята, — поделился Вадим неутешительным результатом, при этом на лице не дрогнул ни один мускул. — Пойдемте.
Он решительно зашагал обратно к своему кабинету.
— Куда? — я едва не бежала следом.
— У Лены на столе должны быть контакты охраны. Попробуем позвонить им. Я не собираюсь здесь спать.
— А что, у вас бессонница? — поинтересовалась я и опять врубилась в спину Вадима.
Как бы в привычку не вошло. Ринопластику я пока не планировала.
— Вы все шутите, а перспектива остаться здесь до утра вполне реальная, — недовольно заметил он, уже перекладывая бумаги на столе секретарши. — Куда же она их задевала? Да не стойте вы, помогайте, — подняв голову, он посмотрел на меня, и я в первый раз увидела раздражение на скульптурном лице.
Неужели мысль, что придется провести со мной рядом несколько лишних часов так его огорчает? Что же не будем давать повод. И, присоединившись к поискам, я принялась выдвигать ящики тумбочки.
Только вот незадача — тумбочка стояла под столом и мы с Вадимом постоянно соприкасались друг с другом. То он, перемещаясь, натыкался на мою задницу, то я, потянувшись за очередной торчащей из стопки в нише бумажкой, облапывала его ноги.
Несмотря на ткань его и моей одежды я чувствовала тепло Вадима, когда наши руки или ноги соприкасались. Чувствовала его не только когда мы сталкивались, а, каким-то шестым чувством, даже когда умудрялся избежать тактильного контакта. Такое со мной бывает крайне редко и лишь с очень близкими людьми. Когда спинным мозгом ощущаешь настрой, движения, даже намерения. Даже с Фабио такого не было.
И вот при чем здесь Вадим?
Стараясь сохранять вежливость, вначале мы извинялись.
— Извините, Вадим Викторович, — сказала я, когда потянулась за соскальзывающей со стола бумажкой, а Вадим в то же время передвинулся ближе ко мне, и моя рука оказалась у него между ног.
— Прошу прощения, Марина Сергеевна, — это уже Вадим заглянул под стойку, и я наклонилась к нижнему ящику. Выдвигая, попятилась и, конечно же, врезалась. Не удержав равновесие, Вадим навалился мне на спину и ухватился за первое что попало под руку — за мою талию. Чуть не раздавил, блин.
— Хватит извращений, — распрямившись, заявила я. — Нет здесь никаких телефонов. Не иначе, Лена их в сейфе хранит, чтобы враг не узнал. Кофе будете?
Я подошла к кофемашине. Вода в наличии, кофе в наличии, кружки тоже должны быть где-то здесь.
— Вы что? Собираетесь провести здесь всю ночь? — Вадим убрал упавшую на лоб прядь и недоуменно уставился на меня.
— А у вас есть другие предложения? — невинно спросила я и плюхнулась на кожаный диван для посетителей. — Из окна прыгать точно не собираюсь, поскольку летать еще не научилась. Конечно, можете попробовать вызвать вертолет, но сомневаюсь, что они принимают пассажиров прямо с подоконника.
Вадим резко развернулся, будто я его пнула, и взглядом пригвоздил меня к подушкам. Судя по выражению лица, он был в полушаге от убийства. Но что-то его остановило. Скорее всего — УК РФ, потому что в заострившихся чертах не было ни намека на симпатию ко мне.
Глава 18. Марина. Полночный коньяк
— Должен же быть выход, — бормотал он себе под нос, расхаживая взад-вперед.
Я только крутила головой, следя за его метаниями — вот она, привычка все контролировать, и любая внештатная ситуация сразу выводит из себя.
— Если вам так неприятно меня видеть, можете уйти в свой кабинет, — покладисто предложила я, благоразумно не упомянув, что сама могу уйти. И надежнее загнездилась в удобном диване.
— Дура! — слишком неожиданно рявкнул Вадим, что я даже подпрыгнула. Куда только подевалась его невозмутимость, да и на брудершафт мы, вроде бы, не пили.
Вадим подошел к кофемашине. Схватил кружку и отпил кофе. Мой кофе!
— Ты представляешь, что завтра будет, если Алиска узнает, что мы провели здесь всю ночь вдвоем?!
— Скандал? — предположила я и зябко поежилась.
— Если бы, — уже успокоившись, хмыкнул Вадим, присел на край секретарского стола и, наклонившись ко мне, оперся локтем на колено. — Хотя, и он тоже. Сейчас я тебе расскажу, что будет.
Происходящие с ним перемены и перепады настроения стали вводить меня в ступор.
То он непробиваемый, как ледник в Антарктиде, то взрывается и кричит. Держит дистанцию, обращается на «вы» и при этом столь развязная поза. Что ты за человек, черт побери?
— Мы провалим эту коллекцию, Вот что произойдет.
Выстроенная им логическая цепочка была определенно неподвластна моему понимаю. Я никак не могла связать запертый офис и провал коллекции. Неужели, в отместку за то, что придется провести эту ночь на офисном диване, я создам плохие модели?
— Не понимаю, — тряхнув головой, озвучила я свои мысли.
— А я тебе сейчас все доходчиво объясню, — успокаивающе, словно разговаривал с буйнопомешанной, сказал Вадим и, поднявшись, пошел к своему кабинету.
Признаться, это его хладнокровие и владение собой уже
