счастливых обладателей мобильников особо не пялились — не иначе, подобная картина была здесь достаточно привычной. Не ожидал! Буду знать.
Добрая половина мужчин на остановке беззастенчиво курила — вот такого нынче точно не увидишь ни в Москве, ни в Сеуле. Из женщин дымили как паровозы лишь пара сморщенных бабулек — и те на отшибе.
Пак тоже закурил. Жестом предложил мне присоединиться, но я так же без слов отказался. Настаивать коллега не стал.
Так, смотрим далее. У значительной части присутствующих — но опять же не у всех — на одежде красовался тот или иной значок с вождем. Они — значки — реально были разными: одни — с сияющим Ким Ир Сеном, другие — вроде бы с нынешним молодым лидером, третьи — с двумя портретами сразу, тут не разглядел, чьими именно. У Пака, кстати, подобного аксессуара на пиджаке не имелось, как и у меня самого. Мы с коллегой что, фрондирующие диссиденты? Или не признаны достойными носить на груди светлый лик вождя?
Очередной пунктик в план: разобраться, и, по возможности, побыстрее. Снова, правда, не очень понятно как: прямо же не спросишь — того и гляди назовут шпионом с Юга…
Впрочем, на отсутствие у кого-то значка соседи по остановке, кажется, обращали еще меньше внимания, чем на наличие смартфона.
Получив какое-никакое впечатление о пхеньянцах, я переключил внимание на окружавший нас с ними пейзаж. Дома на улице определенно стояли не новые, но фасады зданий выглядели свежими и аккуратными — никакой тебе обшарпанности, ни малейших следов копоти — хотя в воздухе гарью слегка и попахивало. Тротуары были широкими и идеально чистыми — ни фантика, ни окурка. На успевших зазеленеть по весне газонах мусора также не наблюдалось.
Проезжая часть имела по две полосы в каждую сторону — и не сказать, чтобы они прям вот пустовали. Нет, заторов или пробок не наблюдалось — но какое-никакое движение наличествовало, пусть и не слишком плотное — примерно как в Москве в летний выходной. Среди авто преобладали «китайцы», но попадались и «Опели», и «Рено», и «Мерседесы», и российские «Лады». А однажды мимо нас даже величаво, с показной неспешностью, прокатила ни много ни мало «Тойота Ланд Крузер». Но вот последнюю на остановке как раз проводили любопытными взглядами — видать, все же редкий был зверь по здешним меркам.
Еще момент: госномера на машинах висели самых разных цветов. Я заметил черные, красные, желтые, белые и зеленые — для знатоков, должно быть, это что-то значило.
Немалую часть транспортного потока составляли велосипеды — как двух-, так и трехколесные, эти — с вместительными багажниками, обычно под завязку забитыми. И те и другие, кстати, тоже имели собственные регистрационные номера — красные, небольшие и круглые, закрепленные над передним колесом.
Но в целом, даже вместе с мопедами и мотороллерами, велосипеды все же уступали числом автомобилям…
…Спустя где-то четверть часа ожидания вдалеке наконец показался наш троллейбус. Народ на остановке разом оживился, дисциплинированно начав выстраиваться изогнутой очередью. В последний раз затянувшись своей сигаретой и снайперски метнув окурок в урну, качнулся застолбить себе место в общем строю и Пак. Дернулся было за коллегой и я, как вдруг…
Я даже толком не понял, что случилось. Не вокруг меня — там как раз все шло своим чередом — непосредственно со мной. Восприятие мной окружающего мира внезапно будто раскололось пополам. Эх, как бы это понятнее объяснить… Вот, допустим, перед вами два экрана — телевизионных, компьютерных, не суть. На обоих демонстрируется один и тот же фильм. Вот только на одном картинка отстает секунд на тридцать. Слева герой еще только поднимает оружие — а справа он уже благополучно отстрелялся и самодовольно перешагивает через трупы поверженных злодеев. Потом слева таки засвистели пули — а справа на шею персонажу теперь бросается спасенная от негодяев красавица. А когда эта самая девица наконец появляется и на первом экране, на втором они с победителем уже уезжают в закат…
Вот и тут все было приблизительно так же — только без экранов, прямо вживую. И без стрельбы.
Хотел бы я то же самое сказать насчет трупов…
Вот троллейбус пока далеко — и одновременно я уже вижу, как он притормаживает перед самой остановкой. А напротив, через дорогу, из-за поворота выкатывается бортовой грузовик… И параллельно он же, на другом «экране», неудачно вильнув, подрезает несшегося в левом ряду беспечного мотоциклиста. Того неудержимо бросает в сторону, потеряв седока, байк юзом пересекает улицу — и буквально сметает зазевавшуюся на краю тротуара мамашу с ребенком лет пяти!
Нет, троллейбус по-прежнему только приближается, грузовик только-только занял место в правом ряду, мотоцикл на дороге еще толком и не виден — он вот-вот пойдет на обгон пристроившеся за грузовиком легковушки… А я смотрю на все это — но уже вовсю наблюдаю и страшные последствия аварии: лязг металла, крики, кровавый фарш у бордюра…
Вторая, «более поздняя» картинка вдруг исчезает, словно ее и не бывало — и единственный троллейбус всего лишь на подходе к остановке, а грузовик как раз зачем-то резко забирает влево… Никто вокруг ничего пока не подозревает, но я-то знаю, что случится буквально через несколько мгновений! Я это видел! И нипочем не хочу увидеть снова! И почти бессознательно, на одних рефлексах, опрометью бросаюсь прямиком к незадачливой мамаше и ее чаду. Успеваю рассмотреть непонимающе вытаращенные на меня черные глазищи — и увлекаю кореянку вместе с ребенком под прикрытие плавно накатывавшего троллейбуса.
Тетка неумело отбивается и возмущенно орет, дитя где-то рядом жалобно пищит — но их вопли тут же заглушает надсадный рев мотора и грохот врезавшегося за нашими спинами в бетонный столб байка — по грустной иронии, происходит это прямо под пафосной растяжкой «Поддержим Партию, строго соблюдая правила дорожного движения!».
Несчастный мотоциклист вылетел из седла еще посреди на мостовой, перед самым «носом» замершего троллейбуса, и сейчас, потеряно тряся треснутым шлемом, он неуклюже приподнимается с асфальта на четвереньки — похоже, отделался испугом.
Мамаша ошалело замолкает на полуслове, в ее сумасшедших глазах немой вопрос: «Что это такое сейчас было⁈»
В моих, наверное, тоже.
5. В участке
