намереваясь уйти.
— Как сильно на самом деле хочет ребёнка. И как расстраивает его твоя неполноценность.
Сжимая зубы, резко оборачиваюсь к свекрови.
— Это он так сказал?
— Я мать. Мне не нужны слова.
— Значит, вы это придумали?
— Андрюша всегда мечтал о детях. Ему нужна женщина, способная это дать.
С грохотом ставлю стаканы, расплескивая чай на стол.
— В таком случае, может быть, Андрюше тоже стоит провериться? Почему я одна все эти годы мечусь по врачам, выискивая в себе недостатки и дефициты, а Андрей даже не может сдать спермограмму, заявляя, что это уязвляет его мужское достоинство? А как же моё достоинство, в которое ткнули палкой уже несметное количество раз? Никому нет до него дела?
— Мужское бесплодие — миф, придуманный для того, чтобы тянуть деньги из таких бестолковых дур, как ты, Лара. Раньше у мужчин не было подобных проблем.
— Может быть, потому, что раньше мужчин почти не обследовали, уверенные в их исключительной безупречности и неуязвимости?
— Мужчина — венец эволюции! Я понимаю твои попытки найти себе оправдание, Лариса. Ты делаешь это из безысходности и беспомощности. Но не нужно перекладывать на моего сына свою неспособность родить ребёнка.
Сжимаю пальцы в кулаки так, что белеют костяшки.
— Вы вроде приехали на два дня. Напомните, почему вы всё ещё в моём доме?
— Это дом и моего сына тоже, — гордо вздёргивает подбородок Елизавета Александровна. — А у меня травят тараканов!
— Тогда вам тем более стоило оставаться у себя.
— Почему это?
— Потому что у вас инсектарий вместо мозгов.
Позабыв про ромашковый чай, сбегаю наверх.
Гашу свет и ложусь в постель.
Сердце бешено колотится.
— А где обещанный чай? — тут же обвивают меня руки мужа, притягивая и втрамбовывая в своё тело.
— Сам налей. Я тебе не служанка.
— Лар, — тихо смеётся мне в плечо. — Что случилось? С мамой пересеклась?
Поворачиваюсь к нему лицом.
— Когда она уедет?
— Скоро. Я предложил ей остаться до конца недели. Она боится, что химикаты могут спровоцировать онкологию.
— Ты меня извини, Андрюш, но твоя мама сама как раковая опухоль. Она токсичная и ядовитая. Я не хочу, чтобы она жила у нас.
— Сладкая, я ведь не могу выгнать её.
— Почему?
— Что значит — почему?
— Мои родители никогда не оставались у нас ночевать. Ни разу за все годы нашей совместной жизни.
— Да, потому что у них есть свой дом.
— Как и у твоей матери.
Андрей резко отстраняется, перекатываясь на спину.
— Чего ты хочешь? Чтобы я выгнал её прямо сейчас, посреди ночи? Окей. Я сделаю это. Сделаю, если тебе станет тогда легче жить. Пускай пенсионерка сама решает свои проблемы, верно?
Он рывком встаёт с постели.
Перехватываю его за руку, останавливая.
— Лара, я тебя услышал. Сейчас разберусь.
— Всё, забудем. Не надо никого выгонять.
— Конечно, надо. Я сейчас же скажу ей, чтобы собирала вещи.
— Андрей! — дёргаю его с силой на себя, но он стоит, словно врос в землю. — Не нужно. Пускай остаётся до конца недели, раз уж ты сам ей это предложил.
Андрей шумно вздыхает.
В свете уличного фонаря, проникающего через окно, я вижу его стройный силуэт.
Он устало ведёт ладонью по волосам, присаживается рядом со мной.
— Определись уже, чего ты хочешь.
— Я просто хочу, чтобы всё было как раньше, — ложусь головой к нему на колени.
Длинные пальцы зарываются в мои волосы и нежно перебирают пряди.
— Всё и так «как раньше». Ничего не изменилось.
Нет, всё изменилось.
Меня разрывает на части от предчувствия чего-то страшного, фатального.
Я не могу найти этому чувству разумного объяснения. Просто знаю — теперь всё иначе.
Внутри отбойным молотком стучит: "Не предавай меня. Прошу, только не предавай меня".
— Сладкая, я люблю тебя, как прежде. А ты?
Из уголка глаза к переносице ползёт крупная слезинка.
Быстро смахиваю её тыльной стороной ладони.
— И я люблю тебя.
Глава 12
Лара.
В пятницу смываюсь с работы в обед.
У нас с Андреем свидание в недавно открывшемся ресторане «Пион». Мы обсудили детали ещё в понедельник, и хотя так ни разу и не говорили больше об этом, я решила не напоминать Андрею.
Я вечно на взводе теперь, и во всём ищу подтверждение, что между нами всё хорошо. Вот и пускай докажет это, приехав вовремя.
Дома выворачиваю свой гардероб, чтобы найти что-то подходящее. Что-то, от чего глаза мужа зажгутся тем самым светом обожания и желания.
Останавливаю свой выбор на лаконичном чёрном платье с летящими рукавами и глубоким декольте.
Надеваю свой самый сексапильный комплект нижнего белья, но внезапно вспоминаю слова Андрея:
«Оденешься красиво, забудешь случайно трусики дома…»
Лукаво улыбаясь своему отражению, снимаю трусики.
Это чертовски неудобно — ходить вот так весь вечер. Но раз уж Андрея это заводит, можно и потерпеть.
Делаю вечерний макияж, напяливаю свои самые роскошные чёрные лодочки на экстремальном каблуке и еду в ресторан.
— Добрый вечер, — обаятельно улыбается молоденькая хостес на входе. — Вы бронировали столик?
— Да, я звонила в начале недели.
— На чьё имя бронь?
— Лара.
— Пойдёмте за мной, я вас провожу.
В глубине зала накрыт небольшой круглый столик на двоих.
Атмосфера интимная, с приглушённым светом и льющимся из колонок плачем саксофона.
— Наше меню и винная карта, — хостес кладёт передо мной два комплекта. — Приглашу к вам официанта.
Пролистываю меню.
Без конца поглядываю на время. Мы договорились на восемь, а я сама опоздала на пятнадцать минут.
Минуты тянутся.
Итого: половина девятого, но Андрея нет, и он даже не додумался мне позвонить, чтобы предупредить о своей задержке.
Мне уже неловко перед официантом, который три раза подошёл, чтобы принять мой заказ.
Решаю набрать Андрею сама.
Первый мой звонок остаётся без ответа — я просто слушаю длинные гудки, а потом меня переключают на автоответчик.
Набираю снова.
— Да, Лар, что такое?
— Андрей, ты где?
— На работе. Слушай, Лар, извини, я сегодня задержусь. Хочу перепроверить все документы перед встречей с Лесневским, чтобы со спокойной душой уйти на выходные.
— Ты ничего не забыл?
Он задумчиво молчит в трубку.
— Нет. Вроде нет. Но сейчас как раз и проверю. Если что-то забыл — у меня будет целых два дня, чтобы наверстать.
У него даже мысли о нашем свидании не возникло… Блестяще.
Глотаю ком обиды.
— Мм. Класс. И когда ты будешь дома?
— Думаю, поздно. Ты ложись без меня, не жди, хорошо?
— Да.
— Дуешься?
— Нет.
— Ну всё, сладкая, приятного вечера. Посмотри какой-нибудь сериальчик, отдохни, накати винца. Люблю тебя.
Бросаю трубку.
— Прошу прощения, может
