мне своим предательством и ложью.
Чтобы увидеть в нём хоть каплю сожаления и раскаяния.
Это настоящая пытка.
Мне больно до исступления смотреть на человека, который ещё несколько часов назад был самым родным, а теперь — недостижимо далёкий и чужой.
Он такой же, как раньше.
Но другой.
Не мой.
Кто он на самом деле? Знаю ли я о нём хоть что-то, или всё это было лишь образом?
И наша счастливая жизнь тоже была ложью, прикрытой красочными декорациями?
Жизнь умело срывает маски, и нужно сказать ей за это спасибо.
Впопыхах собираюсь, чтобы уйти из дома до того, как вернётся Андрей.
Мне нужно время на восстановление внутреннего ресурса перед очередной стычкой с мужем.
Уже в дороге звоню Тае и предупреждаю о том, что скоро загляну в гости. Подруга моментально считывает по голосу моё волнение, но ничего не спрашивает.
К Тае я врываюсь, подобно урагану, сметая стоящую у порога деревянную статуэтку кошки.
— Ого! Выглядишь ты…
— Хреново? — прохожу на кухню.
Тая, офигевая, идёт за мной по пятам.
— Воинственно, будто собралась биться за Асгард. Так, сейчас я заварю чай, и ты всё расскажешь, хорошо?
— А можно что-то покрепче?
— Я заварю тебе очень крепкий чай, — понимающе улыбается подруга.
Мы молчим. Тишину нарушает лишь шум закипающего чайника.
Нервно отстукиваю ногтями по столу.
— Господи, да говори! Тебя же сейчас порвёт!
— Не знаю, под каким соусом подают такие новости, поэтому скажу прямо, — набираю в лёгкие побольше воздуха. — Вчера я поймала Андрея на измене.
Рука Таи дёргается, и сухие чайные листья рассыпаются по столешнице.
— Моя ж ты милая… — Её брови почти встречаются над переносицей. — Ты уверена? Это не может быть ошибкой?
Из меня вырывается истерический смешок.
— Я застала их голыми в гостиничном номере! Сомневаюсь, что у этого есть ещё какое-то разумное объяснение.
— Голыми?
— Совершенно.
— Как ты?
— Не знаю. Плохо. Будто та реальность схлопнулась, а новой пока не существует. Хочешь, наверное, мне сказать, чтобы я держалась?
— Нет, хочу сказать, чтобы отпустила себя. Плачь, кричи, ругайся, дерись, разбей что-нибудь.
— Не могу. У меня вот тут колом всё стоит, — кладу на грудь ладонь. — Дышать не могу. Больно очень.
— Это та блондинка из «Гуся»? — Тая заливает крутой кипяток в пузатый заварник.
— Нелли.
— Она мне сразу не понравилась. Надеюсь, ты высказала им всё, что о них думаешь?
— Нет.
— Молча оттаскала дрянь за волосы?..
— Если бы…
— Лар, — обеспокоено заглядывает Тая мне в глаза. — Надеюсь, хотя бы на развод ты уже подала? Связалась с адвокатом?
— Нет, я ничего не сделала.
— А планируешь?
— Пока нет.
— Только не говори мне, что ты собираешься спасать эти отношения! Это дохлый номер, поверь моему богатому опыту. У меня каждая вторая клиентка — жертва предательства мужа, и радужно там никогда не заканчивается. Тебе просто необходимо подать на развод!
— Не могу. Не сейчас.
— Что значит не сейчас? А когда? Когда он об тебя ещё десять раз ноги вытрет?
Тая ставит передо мной изящную фарфоровую чашечку с крепко заваренным чаем.
— Я слышала их разговор. Андрей что-то задумал. Что-то связанное с компанией, потому что очень уж настойчиво в последнее время он пытается отстранить меня от дел.
— Хорошо, подай на развод и попили компанию. В чём проблема? Так все делают.
— Мои решительные действия могут подтолкнуть его шевелиться быстрей. Я переживаю за активы, которые он наверняка собирается надёжно спрятать.
— Чтобы потом пилить компанию, лишённую всех ресурсов? Как благородно…
— Забудь о благородстве, у Андрея новая любовь, — закусываю подрагивающие и немеющие от напряжения губы. — Ему теперь нет до меня дела.
— Лар, а что мешает ему спрятать активы прямо сегодня?
— Ему нужна полноценно функционирующая компания для того, чтобы заключить сделку с Лесневским. Дальше, думаю, ничего его держать уже не будет. Совершенно ни-че-го. Поэтому я должна довести начатую игру до конца. И победить.
Отупелым взглядом смотрю на кружащие по дну чаинки.
Боже, неужели это правда происходит со мной?
Это не сон?
Я действительно оказалась в ситуации, когда любимый человек не просто предал меня, но и обложил минами со всех сторон?
Тая задумчиво молчит, тоже сверля ни в чём неповинную чашку с чаем прожигающим взглядом.
— Он так на неё смотрел… — шепчу я. — Будто она богиня. Само совершенство.
Таюша брезгливо фыркает.
— Они все для них богини первое время. Знаешь, Лар, легко потерять голову от женщины, когда вас не связывает многолетний совместный быт. Легко очароваться этой незамутнённой мирскими заботами барышней, ведь она вся такая не такая, не ворчит из-за разбросанных вещей и не долбит мозг по пустякам. А не делает она этого лишь потому, что их встречи редкие и заполненные пока совсем другим. Но пройдёт пара лет, и не останется от этого очарования и следа, уж поверь.
— Верю. Только мне легче от этого не становится.
— Так, Лариса Константиновна, в руки себя взяла, булки напрягла! Не смей раскисать, поняла? У тебя сейчас нет на это права. Нужно проучить гада.
— Он ничего не получит. Я слишком много вложила в эту фирму, чтобы так просто с ней распрощаться.
— Во-о-от! Правильный настрой, милая моя.
— Ну, что ты вообще на это всё скажешь?
— Скажу, что карты не соврали. Колесо фортуны завертелось, — вздыхает Тая. — Какой план у тебя?
Щурясь, смотрю на подругу.
— Начну с похищения.
— Чего?
— Кого. Я собираюсь увести у Андрея партнёра. Встречусь с этим Лесневским до того, как до него доберётся Андрей. А для этого мне придётся встретить его в аэропорту и любым способом усадить в свою машину.
— Да ты отчаянная!
— Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
— Согласна, — Тая тянется ко мне чашкой. — Ну, знай, что фортуна на твоей стороне. За тебя!
Наши стаканы со звоном встречаются в воздухе.
— За справедливость!
Глава 17
Лара.
В понедельник Андрей с раннего утра на ушах. Перемерил все свои деловые костюмы и выпилил мозги по телефону бедной секретарше Маше.
— Лар, ты мой галстук зелёный не видела? — заглядывает ко мне на кухню.
— В шкафу.
— В шкафу, ага, — убегает.
Снова спускается, протягивает синий галстук и зелёный.
— Лар, тебе какой больше нравится?
— Синий.
— Хм, ну не знаю… — с сомнением.
— Андрюш, слушай своё сердце.
Он у зеркала прикладывает оба галстука к себе, делает фото.
Пересекаемся взглядами в отражении.
— Хочу как бы со стороны взглянуть, — оправдывается он. — Ларусь, а можно мне кофе? Только в чашку.
— Можно и в чашку.
Наливаю ему кофе.
Андрей, сидя за столом, самозабвенно улыбается телефону.
Не сложно догадаться, с
