— … Несите пострадавших в сарай! Кто может идти — присядьте вон там, Паула осмотрит вас во второй очереди!.. Надо потушить огонь!..
"Думает в верном направлении", — решила Ири одобрительно, внимательно разглядывая Ихора. — "Раздает чёткие указания, простые и легковыполнимые. Делит работу на всех, включая себя самого. Неудивительно, что он смог выбиться в лидеры, не обладая внушительной внешностью или запредельной силой. Остальные слушаются его, даже орк, но оно и понятно. Хороший лидер и потенциально — очень сильный маг-артефактор, да ещё и из техногенного мира. За такого наш господин Ис, его ледяное психопатство, пожалуй, отвалил бы каменьев втрое больше веса человечка." Драконица нервно заёрзала, представив, что Ихора выкупит кто-то из Ледяных. "Но нет уж, я первая нашла!" — подумала она быстро и возмущенно. — "Будет работать со мной. Надо самой проконтролировать переговоры. Эх, если бы ещё только моё расписание на ближайшие полгода не напоминало стотомник "Генеалогия знатных семейств мира"… как минимум, по объёму".
Вокруг закипела жизнь. Ири осторожно отползла подальше и легла на остывающую землю, позволяя регенерации делать своё дело. Нет, до дома, обратившись вихрем, она бы при желании дотянула. Только вот, вернись она в таком виде в Чу, Фьорд, чего доброго, начнёт и в отхожую комнату за ней ходить, мотивируя это безопасностью Властелина. А отдохнуть прямо здесь, под звёздами, наблюдая за снующими человечками — это была не самая плохая идея. Забавные иномирцы порой пробегали мимо, но в основном у них и без дракона по соседству хватало проблем.
Ири между тем лежала, слушала и походя просканировала ауры всех присутствующих. Латентных магов среди них было предостаточно, и даже сразу стало понятно, зачем сюда явились захватчики. Разумеется, речь не шла о нехитром скарбе несчастных хуторчан, дело было в дефицитном живом товаре.
После того, как временные потоки техногенного и магического миров пришли в полный рассинхрон, надолго туда перенестись никто из магических созданий не мог из-за риска для психики и магических способностей. Техногенный мир был жаден, его паутина вероятностей, подпитываемая и частично создаваемая людьми, тут же стремилась вписать гостя в свою ментальную матрицу. Таким образом, кто-то терял силы, кто-то сходил с ума, а кто-то просто забывал свою прошлую жизнь, начинал помнить себя человеком, рождённым в техногенном мире. Как знать, сколько таких потеряшек там бродит, искренне считая себя людьми? Отдавал их жадный мир неохотно, потому спасти всех не было никакой возможности. Невозможно было и позаимствовать технологии или книги — почти вся контрабанда сгорала при переходе, и существ, способных справиться с этим явлением, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Таким образом, в определённых кругах цена на иномирных специалистов была заоблачной. Особенно это касалось одаренных, способных в теории да после должного обучения совместить артефакторику их мирка и магию вместе.
Помимо Ихора, могущественных колдунов тут было пятеро. В их число входили та самая женщина, Паула, оказавшаяся некромантом, мальчик-подросток с явными способностями к пространственной магии, тот самый орк, слегка безумного вида беременная женщина и её, так сказать, плод. Девочка-подросток способностями не обладала — потому-то, видимо, в расход решили пустить именно её.
"Хватит", — подумала Ири. — "Надо их забирать отсюда. Не хотелось бы, конечно, отдавать Бартоломью такой подарок… да, нужно будет поговорить с Наместником и пристроить их к нему… Почему же Эу-хений все ещё этого не сделал? Заключить магический контракт — и пусть себе живут в Чу."
Только, как выяснилось, пока драконица решала судьбу иномирцев, у них вовсю шла дискуссия касаемо неё самой. Она поняла это, когда Ихор стал переводить для девочки суть своего спора с Паулой.
— Она говорит, надо зашить дракону крыло, — вещал Ихор встревоженно. — Вот ведь, и рука же поднялась — ранить такого красивого зверя!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты типа не видел, как этот красивый зверь вырвал одному из этих голову с частью позвоночника, — букнул подросток. — Уверен, что он так же не сделает с тобой?
— Он добрый. Правда, красавчик? — рыжик радостно улыбнулся Ири. Та фыркнула, но все же кивнула в ответ.
Стало как-то подозрительно тихо.
— Слушай, у меня что, глюки? — спросил подросток. — Он же не кивнул тебе, нет?
Ири повторила жест — от Эу-хения она знала, что он является подтверждающим и для его земляков тоже.
— Офигеть, — сказала девочка, но плакать перестала. Драконица со смешком подумала, что на досуге могла бы подрабатывать успокоительным для иномирных детей. А оплату брать… да с Ихора вон. Натурой! Артефактами то есть — для начала.
— Ты понимаешь меня, красавчик? — спросил между тем Ихор. Ири кивнула.
— Мы друзья, — сказал человек, делая шаг к ней. — Спасибо, что помог — и тогда, и сейчас. Мне жаль насчет твоего крыла. Надо попробовать зашить его, понимаешь? Тогда будет шанс, что оно срастётся.
Ири покачала головой и вытянула крыло, демонстрируя плещущуюся меж порванными тканями исцеляющую магию, стягивающую их. Помощь ей потребовалась бы лишь в том случае, если бы были сломаны кости.
— Вот это круто, — пробормотал мальчик. Девочка просто смотрела во все глаза.
— Ты потрсающий, — сказал Ихор. — Надо же, настоящий дракон…
Ири довольно прикрыла глаза. Если ей не говорят комплиментов, как девушке — отчего бы не послушать, какой она красивый дракон? Пусть глупо, но добрых слов хочется каждому!
5
* * *
Эт таращился вслед улетевшей паре со смешанными чувствами. Преимущественно оные сводились к раздражению, бессилию и усталости. Неужто он должен теперь каждый раз смотреть, как она срывается посреди ночи неведомо куда? Вот так просто? Извини, дорогой — работа? А ему, получается, останется роль трепетной невесты, ожидающей возлюбленного у окна. Тьху, мерзость! И, что самое интересное: как ему остановить её, случись оказия? Ну не драться же всерьёз с парой! А ведь она вполне может полезть в бой, доказывая свою правоту. И даже, вполне вероятно, победит, ведь Алые — клан могущественный, а он не сможет сражаться с парой всерьёз. Весёлая же у них при таком раскладе будет семейная жизнь! И перспектива эта приводила дракона в ужас.
Первому Властелину, Тэ Чёрному, было больше полутора тысячелетий, когда он Обрёл пару. Для дракона этот возраст пограничен, ещё лет пятьсот-семьсот — и о детях можно забыть. Неудивительно, что с самого первого прикосновения тонкокостная хрупкая красавица Лиа, приведенная ему в качестве дани, ни в чём не знала нужды, была окружена вниманием и почётом. Для неё, опасавшейся насилия и рабской роли, такое отношение стало подарком небес — и, видит Предвечная, дар этот она умела ценить и лелеять.
Эт Чёрный стал первым ребёнком, очень и очень долгожданным. Он вырос в атмосфере любви, с матерью, стремящейся опекать его во всем. Стоило наводящему ужас на подданных Тэ Чёрному, страшному Властелину, схватиться за голову при виде очередных отжигов любимого чадушка, матушка уже была тут как тут. Её сладкие, успокаивающие речи, полные слёз огромные глазищи и огорченный вид действовали на мужа просто убойно — тот махал рукой и шёл по своим делам. Это Ото, родившийся вторым, предпочитал компанию отца и бесконечные тренировки; Эт был маминым ребёнком и, несмотря на довольно хоршую форму, особенной тяги к военной стратегии не испытывал, даже повзрослев. Его вотчиной была политика, и уж на этом поприще, как правило, Властелин был хорош.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Неудивительно, что мать — добрая, мягкая, оплетающаяся вокруг своих мужчин, как лоза — стала для Эта идеалом женщины.
Своим пассиям-однодневкам Чёрный много чего рассказывал, конечно. Обычно там фигурировали и звёзды, и любовь, и пафос, и сироп — хотя, справедливости ради, во многих случаях ему и рта открывать не приходилось, обычно хватало полувзгляда. К чему же отказываться от того, что само плывёт в руки? Он менял девиц раз в пару дней или лет — и ждал пару, которая будет непохожа на всех остальных, которая разом перечеркнёт все, что было. Он представлял, как бросит к её ногам богатства, и слуг, и драгоценности, а она будет смотреть на него за это, как на героя, как на самого особенного мужчину на свете.
