из параллельных классов.
Возможно, в другой жизни из нее бы вышел какой-нибудь звездный стилист, широко известный на всю страну, а то и не только на страну, но девочка Тоня решила иначе.
В общем, не мог он меня узнать, к тому же нетрезвый был.
— Ты вообще меня слушаешь? — в какой-то момент до уха доносится недовольное шипение Тоньки.
Видимо, мои кивания и отсутствующий взгляд начинают ее раздражать.
— Нет, — сознаюсь честно, не видя причин лгать.
В конце концов, кто если не Тонька как нельзя лучше понимает, в каком я сейчас состоянии. Да что там я, у нее вон самой глаза как расширились, так обратно и не сузились.
— Понятно, — заключает печально и ведет плечом, абсолютно точно собираясь снова обернуться.
— Даже не думай, — я останавливаю ее прежде, чем она успевает развернуть корпус.
Мысленно же молюсь, лишь бы он просто поскорее ушел.
Как ни стараюсь не смотреть в сторону местоположения медведя — почему-то теперь эта кличка окончательно оседает у меня в голове, — но боковым зрением все равно улавливаю движения.
И вот что мне совершенно не нравится, так это то, что Буров, кажется, делает шаг в нашу сторону. Сначала я даже надеюсь, что мне показалось, но спустя пару секунд теряю остатки этой самой надежды, потому что медведь, чтоб его, в самом деле направляется к нам.
И, наверное, еще немного и я бы окончательно потеряла веру в благосклонность высших сил, но именно в этот момент у Бурова зазвонил телефон.
Дальше все происходит будто в замедленной съемке, медведь отвечает на звонок, потом круто разворачивается, берет на ходу свой пакет с пирожками и…
Выходит из буфета!
— Господи, ты существуешь! — выдыхаю с огромным, нет просто громадным облегчением и буквально развалилась на стуле.
Ладонями прикрываю лицо и слышу грохот собственного сердца. Так и инфаркт словить можно.
— Дааа… подруга, умеешь ты удивить, — Тонька поднимается со стула, — я за пирожками, а потом жду подробностей.
Я не успеваю ничего сказать, подруга быстрым шагом направляется к раздаче.
Офигеть. Нет, это даже не офигеть, это просто охренеть!
Во что я вообще ввязалась? Ну кто меня просил соглашаться на это долбанное классное руководство?
Я вдруг вспоминаю слова Воскресенской. Вот теперь они не кажутся мне такими уж неправильными. А ведь и правда, зачем беспокоить занятых людей?
Правда ведь?
Я несколько мгновений убеждаю себя в том, что мне действительно совсем не обязательно так рьяно проявлять инициативу, к тому же речь идет о каких-то паре месяцах. Мне вот зачем вообще напрягаться? Пусть этим кто-то другой занимается.
Продолжаю себя убеждать, да не выходит. Доводы вроде логичные и разрешение от начальства имеется, да что там разрешение — прямой приказ, в в каком-то смысле, а я все равно через себя переступить не могу. Принципы.
Нет, не смогу я спустя рукава свою работу делать.
Лучше ее вообще не делать.
А может мне и вовсе уволиться? Не такая уж и плохая идея. Все равно меня коллектив не любит. Да и в обычной школе мне неплохо было, возьму две смены, репетиторство опять же…
Пока раздумываю, возвращается Тонька с подносом, на котором тарелка с горой пирожков и два стакана с компотом.
А мне сейчас совсем не компот требуется.
— Так, ну давай рассказывай, — щурится Тонька.
— Я уже все рассказала.
— Не не не, стоп, подруга, одно дело какой-то неизвестный мужик, и совсем другое — Михаил Буров.
Я невольно прыскаю со смеху. Серьезно? Нет, серьезно?
Михаил? Михаил Буров.
Вот уже действительно ситуация, когда все сошлось.
— Ты чего? — прожевывая кусок пирожка, Тонька смотрит на меня как на умалишенную.
— Ничего, это истерика уже, Тонь, я забыть об этом хочу, и вообще.
— Ну ты хотя бы скажи, насколько он хорош.
— Тоня!
— По шкале от одного до десяти? — не сдается подруга. — Ну тебе жалко, что ли?
— Тоня, блин.
— Просто назови цифру.
— Одиннадцать, — я роняю голову на стол и закрываю ее руками, будто боюсь, что потолок над нами вот-вот обвалится.
Тонька в ответ присвистывает.
— Так, еще один вопрос…
— Тоня, я тебя умоляю, хватит.
— Ну, Марин, а размерчик как?
— Ты издеваешься, что ли! — восклицаю, подняв голову.
— Ну а что? Пятнадцать хотя бы есть?
— Я что, по-твоему, линейкой измеряла?
— Ой, ну давай на понятном тебе языке.
— Чего? — теперь моя очередь смотреть на нее как на больную.
— Корнишон, морковка, баклажан? — она начинает откровенно ржать.
— Ой, ну тебя.
— Да ладно тебе, ну чего ты покраснела-то, все взрослые люди. Полагаю, не корнишон, как-то не стыкуется.
— Тоня!
— Не корнишон же?
— Нет, — поверить не могу, что вообще продолжаю вести этот разговор.
— Ладно, мое любопытство в принципе удовлетворено, но все равно, шок. Это ты, подруга, конечно, умудрилась. А вот теперь давай серьезно…
— Кошмар, я переспала с дядей ученика, — сокрушаюсь, не слушая подругу.
— Боюсь, это не все, — добивает меня Тоня.
— Это еще что значит?
— Это значит, что надо хоть немного интересоваться сплетнями и к коллективу ближе держаться.
— Мне не надо, давай ближе к делу.
— Во-первых, он не просто дядя Саши Бурова, он его законный и единственный опекун.
Значит все-таки не выдумывал.
— А с родителями что?
— Умерли, — спокойно отвечает подруга, а у меня внутри что-то екает.
— Ты сказала во-первых, а во-вторых?
— А во-вторых, он в совете учредителей и, можно сказать, самый крупный спонсор, не считая Измайловых, но ты не в курсе кто это, да?
Я бы лучше и дальше была не в курсе. Работала бы себе, получала зарплату и все на этом.
— Но и это еще не все… Когда родители Саши погибли, это незадолго до твоего прихода случилось, он оказался вроде как единственным родственником. Тут у нас многие поначалу хотели привлечь внимание завидного холостяка, как только он появился.
— Удивительно, — не без иронии вставляю я свои пять копеек.
— Угу, только типом он оказался не очень приятным, грубый, вечно недовольный, и слышать лишний раз ничего не желает о проблемах с его подопечным. Мол, мы тут достаточно получаем, чтобы быть профессионалами и не надо перекладывать ответственность за свою несостоятельность на родителей, — продолжает Тонька, — это, кстати, цитата. Еще было что-то про задницы, и то, что надо меньше ими крутить на рабочем месте, и лучше на это место мужиков взять, раз все так запущено.
Чем больше я слушаю Тоньку, тем меньше мне хочется лишний раз контактировать с Буровым.
— В общем, у всех моментально отпало желание привлечь его внимание, к тому же, о нем ходят нехорошие слухи.
— Это какие? — сглатываю вставший посреди
