поняла, что не могу здесь находиться… Не хочу я доставлять этой женщине лишних проблем, кем бы она мне ни была.
Зря я пришла. Не нужно было этого делать. Не через столько лет.
— Извините, я… Это была ошибка, — выдохнула, разочаровываясь в себе, и стремительно двинулась вниз по лестнице.
Мне нужен был свежий воздух.
— Надя… Наденька, это ты? — вдруг послышалось позади взволнованно, что заставило меня врасти ногами в бетон.
Надя…
Я шла сюда, не намереваясь что-то требовать от этой женщины. Не ради того, чтобы предъявлять ей какие-либо претензии или попытаться внушить чувство вины. Но единственное, на что я так сильно надеялась — что она хотя бы имя мое помнила. Я же ее родная кровинушка. Целых девять месяцев она носила меня под сердцем.
— Нет, меня зовут Нина… Это имя мне дала при рождении моя мать, — ответила я безжизненным голосом, неподвижно стоя к ней спиной.
Мне казалось, я совершу большую ошибку, если обернусь на нее. Чувство обиды глубоко осело во мне. Оно корнями вросло в мое на тот момент детское, наивное сердце.
Так вот пусть там и останется.
Я не имела права ни в чем ее обвинять. Это был ее осознанный выбор, и очевидно, тогда он казался ей правильным.
— Нина? — проговорила она изумленно, а затем ахнула. — Господи боже, Нина… Прости…
Она плакала. И от этого мне становилось только больнее.
— Давно простила, — ответила я дрожащим голосом и выбежала из подъезда, мысленно ругая себя за проявленное любопытство, обернувшееся слабостью.
Я дала себе обещание, что это был первый и последний раз, когда я решилась увидеть свою родную мать.
***
Вчера я впервые вышла на новое место.
Не сказала бы, что я чувствовала себя как-то скованно.
Привычные обязанности, те же постояльцы с причудами и завышенными требованиями, приветливые лица персонала.
Даже интерьер отеля и планировка практически не отличалась от предыдущего, поэтому ощущала я себя здесь как рыбка в воде.
Вот только город незнакомый, большой, оживленный. И управляющая у меня теперь женщина.
С Анастасией Владимировной мы вчера особо не пересекались. Успели только познакомиться.
После нашего недолгого общения я пришла к выводу, что хоть она и носит юбки, но жесткостью характера нисколько не уступала Марку Дмитриевичу. Такая же холодная, строгая и крайне требовательная.
Не беда. Уверена, мы с ней найдем общий язык.
В коллектив я также быстро влилась, поскольку у меня никогда не было проблем с коммуницированием.
В общем, на работу я сегодня шла в прекрасном настроении.
Правда, я пока плохо ориентировалась в самом городе.
В метро я прямо-таки потерялась, проехала свою станцию и мне пришлось добираться до отеля с помощью навигатора.
Благо за годы работы я выработала привычку выходить из дома пораньше. У меня в запасе оставалось еще сорок пять минут до начала моей смены, а навигатор вел меня какими-то дворами.
И всё бы ничего, если бы не начал накрапывать дождь. А через пару минут он уже зарядил так, что я рисковала промокнуть до трусов.
Нехорошо появляться на работе мокрой, как курица.
Я забежала под ближайший козырек. Стоя на подъездном крыльце, заметила бегущего мужика, перепрыгивающего через лужи.
Он забежал под козырек и встал неподалеку от меня, рядом с лестницей, ведущей в подвал.
Держа одну руку в кармане спортивной ветровки, мужик подозрительно покосился на меня, а другой рукой с татуировкой “1993” на пальцах сдвинул козырек черной кепки на глаза.
Почему-то у меня закралось неприятное предчувствие и сердце заныло.
Идти бы надо отсюда.
Я глянула в затянутое серыми тучами небо, перевела взгляд на пузырящиеся лужи.
Судя по всему, дождь и не планировал заканчиваться.
В сумке тем временем зазвонил телефон, я суетливо достала его из кармашка.
— Да, мамуль, привет, — бодро пропела я Марине Степановне.
— Здравствуй, ну как ты там? — поинтересовалась она с теплотой в голосе.
— Отлично! Сегодня еще работаю, а завтра у меня выходной, планирую докупить кое-какую мебель в квартиру, чтобы не было так пусто.
Марина Степановна цокнула в трубку.
— Надо было другую квартиру подыскать, получше, чтобы всего хватало, и поближе к работе еще была.
— Да я ж не жалуюсь, — протянула я с улыбкой, не желая расстраивать ее, — и потом, за такие деньги это был самый лучший вариант.
— Ты почему заначку мою не приняла? Зачем, спрашивается, назад положила?! — причитала она по-доброму. — Сейчас жила бы в комфорте.
И вот как до нее донести, что это не она должна помогать мне деньгами, а я ей?
— Не переживайте, меня всё устраивает. Поживу пару месяцев в этой квартирке, а потом может, выберу другую, поближе к центру.
Я же планировала пойти на повышение. А значит, и оклад у меня увеличится.
Там уже можно будет задумываться о жилье со всеми удобствами. А пока имеем, что имеем.
— Нин, а со Светланой ты встретилась? — поинтересовалась Марина Степановна, и меня передернуло, будто от холода.
— Да, к сожалению, но разговора как такого у нас не вышло, — была вынуждена сознаться, не могла я врать приемной матери.
— А почему не вышло? Она не захотела или как?
Меж тем боковым зрением я заметила движение. Это мужик стал бочком приближаться ко мне.
Недолго думая, я подняла сумочку над головой и выскочила с крыльца, решая идти под дождем. А то мало ли, что нужно этому странному типу.
— Мам, вы же не обидитесь, если мы позже с вами созвонимся? — мне было жутко неудобно первой завершать звонок.
— Да я вроде не из обидчивых, — ответила мама со смехом. — Ладно, девочка моя, звони, как будет удобно. Для тебя у меня всегда найдется свободная минутка.
Только она договорила, как я ощутила сильный рывок в сторону. Кто-то сильно толкнул меня в спину, отчего я впечаталась в кирпичную стену подвала и ударилась лбом.
— А-а-а, мамочки! — завизжала я в испуге, роняя свой телефон аккурат в открытую сумочку.
— Молчи, а то порежу! — рявкнули, наваливаясь на меня всем свои весом и вдавливая в стену.
А потом огромная мужская рука закрыла мне рот вместе с носом. Так плотно, что я даже вздохнуть была не в состоянии.
Всепоглощающий страх
