Вер. Всё хорошо. Обживаюсь. У тебя как дела?”
Ответ пришел незамедлительно:
“Да так себе. Ты представляешь, тут недавно украли мой телефон, вот почему я тебе и не звонила все эти дни. Но это не главное, короче, на меня попытались взять кредит! Благо, сразу додумалась заблокировать все счета, но всё равно триста тысяч успели оформить. Вот теперь собираюсь судиться”.
Ого, до чего дошло!
Нина: “Да ты что? Как ты могла такое допустить? Будь аккуратней в следующий раз. Надеюсь, ты сможешь доказать всё в суде”.
Вера: “Да, не факт. Я ж доверилась Диане, отошла в туалет, а пришла — телефон уже свистнули какие-то отморозки, и смогли войти в мой банк. Шустрые нынче ворюги”.
А в ворюгах ли дело? Не каждый человек знает пароли, а вот подруга — может.
Но, разумеется, Веру я не стала разочаровывать. Хотя, думаю, она и сама начинает постепенно догадываться...
Нина: “А где Диана? Она сейчас с тобой?
Решила я проверить.
Вера: “Не, Дишка умотала на Алтай с родственниками, на следующей неделе только вернется. Она сейчас не в сети. Кстати, перед отъездом она передавала тебе привет”.
И вот как??? Как, спрашивается, у Веры не нашлось доказательств, что она связалась не с тем человеком.
Конечно, я могла бы подумать, что на нее оформил кредит кто-то другой, а не Диана вовсе. Но я не могла. Были совпадения, на которые я просто не могла закрыть глаза, как и не могла так явно говорить об этом Вере, ведь она верила в Диану. По крайней мере, мне так казалось. Она же променяла меня на нее, а значит, видела в ней то, чего не могла увидеть во мне.
Нина: “Спасибо. Ей тоже привет передавай, но если Диана вернется, пожалуйста, держись от нее подальше".
Вера прочитала сообщение, но так ничего и не ответила мне.
Я, конечно же, поддержу ее, если она напишет, но о какой-либо дружбе уже не может быть и речи.
И дело не в любовнице Демьяна. Она лишь звено в этой цепи.
Дело в том, что Вера без зазрения совести променяла нашу дружбу...
Очевидно, поэтому я сейчас с избирательностью подхожу к своему кругу общения.
Я сбросила переписку с Верой и открыла сообщения Марии Степановны.
Перед поездкой она передала мне адрес, где была прописана моя биологическая мать. Наверное, она посчитала, что я захочу с ней встретиться.
И ведь еще вчера я была категорически настроена на встречу. Я не понимала, зачем мне это нужно. Не видела в нашей встрече смысла, я же всю жизнь прожила без родной матери, и меня совершенно не заботило то, как она выглядит.
Да и что мне ей говорить?
Она же меня даже не вспомнит, я больше чем уверена.
Но сегодня мое мнение изменилось.
Я должна закрыть вопрос своего рождения, который на протяжении всей моей жизни находился в подвешенном состоянии. Мне нужно перевернуть эту страницу своей жизни.
Через полчаса я уже стояла напротив дома, где теоретически могла проживать моя мать, и ощущала легкий мандраж. Волнение усилилось, когда я вошла в подъезд и поднялась на первый этаж, где и находилась нужная мне квартира.
Я приложила ухо к двери, из квартиры не раздавалось ни звука, однако я уловила аромат жареной картошки, доносящийся изнутри.
Собравшись с духом, я нажала на звонок и отошла от двери на несколько шагов. Я задержала дыхание, ощутив, как тело мое натянулось, стоило мне расслышать приближающиеся шаги.
А когда дверь открылась, я впала в ступор.
На пороге стояла миниатюрная девушка. Блондинка лет пятнадцати, и ее глаза мне показались знакомыми.
— Здравствуйте, а вам кого? — спросила девушка, окидывая меня взглядом, на ее миловидном лице показалась приветливая улыбка.
— Добрый день. Я… Мне… — занервничала я жутко, в глотке пересохло разом.
Сжимая с силой ручки сумочки, я заглядывала за спину девушки, где мелькнула чья-то тень.
— Дочь, кто там пришел? — спросили женским голосом, похожим на мой, разве что он был несколько ниже.
— Не знаю, мам. К тебе, наверное.
В висках моих запульсировала боль.
Дочь… У нее есть дочь… И она живет с ней…
В груди защемило, легкие будто бы схлопнулись резко, поскольку мне вдруг стало нечем дышать.
А между тем та женщина показалась в дверях… Улыбчивая. В одной руке она держала кухонное полотенце, а другой нежно коснулась плеча своей дочери.
— Ступай, Алин, я сама разберусь.
Я не видела никогда свою мать, но у меня не было никаких сомнений. Это была именно она. В ее чертах лица я узнавала себя. Тот же овал лица, тот же разрез глаз и форма губ. Даже комплекции у нас были одинаковые.
Когда я шла сюда, то представляла себе ее. Но мои представления были далеки от того, что я лицезрела сейчас.
Мне виделась пропитая, неухоженная женщина, которая вела аморальный образ жизни, что не могло не отразиться на ее внешности. Я представляла ее себе гораздо старше своих лет.
Это было своего рода оправдание. Я заведомо оправдывала ее поступок тем, что ее образ жизни не позволял ей воспитывать ребенка. Но ее материнское сердце хотело сохранить мне жизнь, поэтому-то она и была вынуждена пойти на радикальные меры и отдать меня в приют. В более безопасные условия проживания, где у меня был шанс выжить и вырасти нормальным человеком.
Но на деле всё выглядело не так.
— Алин, иди в свою комнату, я позову, когда обед будет готов.
— Хорошо, мамуль.
Передо мной стояла стройная, вполне ухоженная и с виду здоровая женщина лет сорока пяти. На ее руках красовался свежий маникюр, короткие платиновые волосы были идеально уложены в прическу, а уши и шея были увешаны золотыми украшениями.
И как только ее дочь скрылась из виду, она снова обратила на меня свой тревожный взгляд, и ее улыбка сошла с лица.
— Светлана Котова, это вы? — спросила я настороженно, а про себя молилась: “Хоть бы это была не она. Хоть бы!”
Глава 7
“Хоть бы это была не она. Хоть бы!”
— Да, это я, — кивнула женщина растерянно, обернулась назад и вышла на лестничную клетку, прикрыв за собой дверь.
— Дело в том, что я пришла сюда… — начала было я, но осеклась и захлопнула рот.
Я вдруг
